Когда он был порочным

– И двадцать минут не можешь? Здесь ехать всего ничего, - отрезал он. И без дальнейших разговоров рывком поднял ее на ноги, подхватил за талию и посадил в седло.

– Майкл! - взвизгнула она.

– Вчера вечером ты произносила мое имя совсем не таким тоном, - сухо заметил он.

Она отвесила ему пощечину.

– Что ж, это мне по заслугам, - сказал он, не без труда втискиваясь в седло позади нее, так что она фактически оказалась сидящей у него на коленях, - но и тебя следовало бы высечь за твою глупость.

Она так и ахнула.

– Если ты ожидала, что я упаду перед тобой на колени и стану умолять о прощении, - сказал он, почти касаясь губами ее уха, - то зачем ты как последняя дура выбежала под дождь?

– Когда я выбежала, дождя еще не было, - с детским упорством продолжала перечить она, но тут у нее вырвалось негромкое «Ох!», так как он пришпорил лошадь.

И после этого ее тревожило только одно: что ей совершенно не за что держаться, кроме как за его ноги.

Ну и еще рука его так крепко сжимала ее грудную клетку, и так высоко, что грудь практически лежала на его руке.

Не говоря уже о том, что сидела она, плотно угнездившись между его ног, упираясь как раз в…

Впрочем, сейчас он наверняка совсем холодный и сникший - хоть какой-то прок от этого дождя! Эта мысль очень помогла ей в борьбе с собственным предательским телом.

Правда, она-видела его вчера. Подумать только, она видела Майкла во всем блеске его мужской красы.

Тут и таилась главная опасность. Потому что такие выражения, как «во всем блеске его мужской красы», употребляются обыкновенно в ироническом смысле, с сарказмом и кривой ухмылкой.

Но Майклу это выражение подходило идеально в самом прямом смысле.

Или Майкл соответствовал ему.

Тогда- то она и потеряла остатки рассудка.

Они ехали в полной тишине, вернее, не говоря ни слова. Потому что Франческа отчетливо слышала другие звуки, куда более опасные и исполненные значения. Каждый его вдох и выдох над самым ее ухом, и даже биение его сердца за своей спиной. И тут…

– Черт!

– Что такое? - спросила она, пытаясь извернуться в седле так, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Феликс захромал, - буркнул он, спрыгивая на землю.

– Это серьезно? - спросила она, без пререканий позволяя снять себя с седла."

"– С ним будет все нормально, - отозвался Майкл. Он стал на колени, чтобы ощупать переднюю ногу мерина. Дождь лил пуще прежнего. Колени Майкла погружались все глубже в жидкую грязь - брюки его были безвозвратно погублены. - Но нас двоих он не свезет. Боюсь, даже тебя одну не выдержит. - Он встал, окинул взглядом горизонт, соображая, в какой именно части угодий они сейчас находятся. - Придется идти к сторожке садовника, - сказал он, нетерпеливым движением откидывая мокрые волосы со лба. Волосы сразу же упали ему на глаза снова.