Когда он был порочным

Но как раз сейчас, пусть это и длилось лишь мгновение, она была не одна. Рядом был Майкл, и он обнимал ее, и первый раз за много недель она почувствовала, что ей тепло и не страшно. И просто плакала. Она плакала за все эти недели. Она плакала по Джону и по ребенку, который так и не родился.

Но в основном она плакала по себе.

– Майкл, - сказала она, когда оправилась настолько, что смогла заговорить. Голос ее все еще дрожал, но она сумела выговорить его имя, а значит, сумеет выговорить и остальное.

– Да?

– Нельзя, чтобы все шло так же и дальше.

Она почувствовала, как что-то изменилось в нем. Объятия его стали крепче, а может, слабее, - одним словом, не такими, как раньше.

– Что именно? - спросил он неуверенно. Голос его прозвучал хрипло.

Она чуть отодвинулась, чтобы видеть его лицо, и с облегчением почувствовала, что руки его выпустили ее, так что ей не пришлось высвобождаться.

– Вот это, - ответила она, хотя отлично знала, что он не понял. А если и понял, то будет и дальше притворяться, что не понимает. То, что ты упорно игнорируешь меня.

– Франческа, я…

– Этот ребенок должен был быть в некотором роде и твоим, - вырвалось у нее.

Он побледнел, смертельно побледнел. Так сильно, что она испугалась.

– Что ты хочешь этим сказать? - прошептал он.

– Ребенку был бы нужен отец, - пролепетала она, беспомощно пожимая плечами. - Я… ты… кто же еще, кроме тебя?

– У тебя есть братья, - с трудом выдавил он.

– Они не знали Джона. Не знали его так, как ты.

Он отодвинулся от нее, встал, а затем, как если бы этого было недостаточно, принялся пятиться от нее, и пятился сколько мог, пока не оказался у самого окна. Глаза его странно блестели, и на одно мгновение ей показалось, что выглядит он как затравленное животное, загнанное в угол и перепуганное, ожидающее, что вот сейчас ему нанесут смертельный удар.

– Почему ты говоришь мне это? - спросил он тихо и без всякого выражения.

– Не знаю, - ответила она и нервно сглотнула. Но на самом деле она знала. Она хотела, чтобы он горевал так же, как она. Чтобы ему было так же больно, как и ей. Желать этого было нечестно и не слишком-то хорошо, но она не в силах была подавить это желание.

– Франческа, - сказал он каким-то странным, глухим и резким голосом, какого она никогда прежде не слышала.

Она подняла голову, но поднимала ее медленно, в страхе перед тем, что, возможно, увидит на его лице.

– Я не Джон, - сказал он.

– Я знаю.

– Я не Джон, - повторил он громче, и она даже т. подумала, что он не слышал ее ответа.

– Я знаю.

Глаза его сузились, и взгляд их устремился на нее с пугающей силой.

– Это был не мой ребенок, и я не могу стать тем, кто тебе нужен.

И тут что-то внутри ее стало умирать.

– Майкл, я…

– Я не займу его место. - И хотя он не кричал, но прозвучало это так, словно он хотел крикнуть.

– Нет, да ты и не можешь.