Дети Нитей. Эллед

Когда я посмотрел на учителя, он снова был полон серьезности и сосредоточенности, но все же, пригласив садиться, заметил:

– Рад, что вы нашли общий язык.

– Шаан помогает мне разобраться с Нитями Разума, севойо, – признался я. – Без него мне было бы намного труднее.

– Он, видимо, спрашивал и о Пустоте? – приподняв бровь, уточнил Анха без каких-либо эмоций.

– Почти нет, севойо. – Я покачал головой и тихо добавил: – Но мне было бы интересно обсудить с ним взаимодействие наших Нитей. Уверен, и ему тоже.

Анха смерил меня очень насмешливым, но все же довольным взглядом. К подобному выражению глаз, полному скрытой улыбки и великой иронии, я уже привык. Неудивительно, в общем, учитывая, как много времени я последние недели проводил в обществе мастера или его сына, у которого уж в этом-то точно выходило полностью соответствовать образу отца.

– Правила школы тебе известны, аккари. – Анха коротко пожал плечами. – Дальше решай сам.

Теперь, когда моя Пустота оказалась под надзором Элледа, а сам мастер обозначил законы, преступать которые в отношении черных Нитей нельзя и опасно для собственного благополучия, тайну дара Мейет от окружающих можно было скрывать чуть менее тщательно, чем раньше. Правила школы я впитал в себя моментально и настолько усердно, что, думаю, мог бы рассказать в любом состоянии и в любой ситуации наизусть по пунктам. Анха, убедившись в этом, выдал мне полную свободу действий в рамках оговоренных норм. Надеюсь, он не сомневался в моем стремлении эти нормы соблюдать, хотя, уверен, все же не прекращал за мной приглядывать. В подобных обстоятельствах меня несколько удивляло то, что мы продолжаем говорить о Пустоте исключительно на наречии юга, и даже записи свои Анха предпочитал вести о черных Нитях именно на нем. Но я полностью смирился с ситуацией, прекрасно понимая, что у мастера могут быть сотни причин для подобного решения и мне совершенно не следует лезть туда, где никто не ждет пятнадцатилетнего мальчишку.

Выслушав все мои, а точнее усвоенные мной мысли Шаана по поводу Разума, Анха удовлетворился результатами нашей общей с ассаденом работы полностью и посвятил меня в собственные идеи по поводу Пустоты. Да, черные Нити были каркасом мироздания, но этим же каркасом являлись и остальные, туго переплетенные друг другом неподвижные стихии, ткущие все сущее. Среди них выделялись быстрые фиолетовые завитки Разума, единственные, которым, как полагал мастер, свойственны движение, энергия и жизнь. Полагал, пока не появился я.

– Понимаешь, – объяснял мне Шаан еще тогда, в первом нашем разговоре, – Разум не вполне верное название. Наши Нити замечали в живых существах, оттого назвали именно так. Но это все-таки скорее стремление.