Девочка-война

Боже, как прекрасно! И в миг утро становится самым лучшим за всю мою жизнь, и непогода уже не пугает, и вообще все вокруг меня играет яркими красками. Магия, не иначе!

— Я так скучал по тебе, Малинка моя! — и от его ласкового шепота в груди щемит так сладко, что и не описать.

— Правда? — улыбаюсь я."

"— Правда, — кивает он мне, — и еще, я думаю, что у нас есть проблема.

— Какая? — в момент хмурю я брови.

— Ну, я не смогу ждать твоего решения месяц. Я скорее умру от тоски. Так что, разреши тебя хоть на учебу отвезти, неприступная ты моя, — и вновь его губы сводят меня с ума, скользя по моим так ласково и так трепетно.

Секунда тишины, а потом мой ответ тонет в зычном окрике моего родителя, что обращается к нам с изрядной долей сарказма в голосе:

— Папуля все видит, молодежь!

У меня от ужаса глаза ползут на лоб, а этот разрисованный засранец только залихватски улыбается, подмигивает мне, а потом поворачивается к моему отцу, выдавая приветствие:

— Доброе утро, Вениамин Иванович. Я Демид Громов и хотел бы подвезти вашу дочь до института, если вы, конечно, не против.

— Да уж знаю кто ты такой. И если Агата не против, то и я возражать не стану, — отвечает папа Веня и я благодарно ему улыбаюсь, а потом согласно киваю.

Сказать, что мне было в тот момент слегка неудобно — ничего не сказать. Но я все-таки села в прогретое тепло салона, а потом тут же потянула носом, узнавая знакомый терпкий запах и вопросительно поглядывая на парня, что уже занял свое место за рулем автомобиля.

— Это тебе, — протянул он мне стаканчик и я благодарно ему улыбнулась, — гранатовый пунш, я подумал, что в прошлый раз он тебе понравился. А в пакетике круассаны, самые лучшие в Москве, зуб даю! Налетай!

И мы ехали в институт, слушали музыку и за обе щеки уплетали чудесную выпечку.

И где-то на очередном перекрестке Демид повернулся ко мне и долго на меня смотрел, а потом охрипшим голосом выдал:

— Ты такая красивая, Малинка моя! Как сон…

А потом неожиданно наклонился ко мне и впился в меня таким чувственным и страстным поцелуем, что меня в момент всю скрутило от жаркой молнии, что прошила мое тело. Ну вот и как тут устоять, ребята? Как держать лицо и марку, когда хочется только смотреть на него, млеть от его прикосновений и без конца твердить «да, да, да, да-а-а-а!!!»?

Я, конечно, попробую, но ничего не обещаю.

А еще меня удивило, что когда мы припарковались на институтской парковке и вышли из машины, к нам подошли друзья Демида и, как ни в чем не бывало, тепло меня обняли и даже потрепали за щеку, пока Громов их шутливо не осадил:

— Э, хорош, к моей девушке, приставать. Все, кыш-кыш отсюда! — и дружный смех прокатился по стоянке, а я только отчаянно краснела и не знала куда себя деть.

Ишь какой скоростной! К его девушке, да? Ну-ну! Об этом мы еще поговорим.