Девочка-война

Потому как товарищ разрисованный одногруппник удосужился прочитать мое послание только через два с половиной часа, когда часы пробили уже половину двенадцатого ночи.

Но я, несмотря ни на что, сидела, прикусив подушечку большого пальца, и гипнотизировала телефон, ожидая получить от него хоть какой-то ответ. И дождалась, глупая гусыня.

«Ок»

Господи, ты Боже мой! Как же я ненавижу его! Как же невероятным образом он меня раздражает! Сил нет терпеть!

В итоге всю ночь прокрутилась и провертелась, смотря странные сны, наполненные смутными и тревожными образами.

А суббота наградила Москву мокрым снегом и порывистым ветром. Отвратительно, в такую погоду хозяин собаку из дома не выпустит, а тут еще и на учебу нужно. Эх!

К обеду улицы покрылись приличным слоем промозглой ледяной каши, что обязательно будет неприятно чавкать под ногами. Да уж, жалко, что сегодня суббота и папы Вени нет на рабочем месте, так было бы здорово сесть в теплое нутро автомобиля, а не кутаться на остановке, ожидая автобус.

После занятий встретилась перед раздевалкой с Пашкой. У Ани, Полины и Сережи была еще одна пара в другом корпусе.

— Везет тебе, домой едешь. А мне еще мелкого из секции забирать. Отец в командировку укатил, а мама слегла с простудой.

— Далеко ехать? — сочувственно спросила я.

— Да нет, но с пересадкой на метро не очень удобно.

Так мы и болтали обо всем и ни о чем, пока нахлобучивали на себя шарфы и шапки и продвигались к выходу из института. Пока нас кто-то неожиданно сильно не толкнул в этой толчее и на Пашу вдруг не вылился целый огромный стакан горячего кофе.

— Вот же черт! — закричал Левин и растерянно уставился на то, как по его расстегнутой куртке, свитеру и даже брюкам растекается уродливое коричневое пятно с белесыми разводами.

Проходящая мимо галдящая толпа только улюлюкала и выкрикивала глупые замечания, типа:

— Вкусный, наверное, был капучино.

Только вот виновник этого безобразия отчего-то извиняться перед Пашей не собирался, а, наоборот, в довольно грубой форме попытался предъявить ему за свой испорченный напиток.

— Ты куда прешь, шваль долговязая? — мой друг даже ответить ничего не мог на сей сомнительный комплимент, а тем временем агрессор все продолжал наседать, — Чего глаза таращишь, а? Быстро мне новый кофе купил.

Ну? Не вижу реакции? — а потом подошел к Левину почти в плотную и шуганул, резко подавшись головой в его сторону, почти переходя на крик, — Быстро, я сказал!

— Быстро сейчас произойдет только одно. Ты извинишься."

"От звука этого голоса я вздрогнула и оглянулась. Позади нас стоял Громов, собственной персоной и тяжело исподлобья смотрел на парня, что облил Левина.