Девочка-война

Фиолетово вообще!

И настроение портилось с невероятной скоростью. Вот уже и Паша вернулся с братом, заведя мужской разговор про секцию карате и преимуществах этого вида единоборств. А Громов с энтузиазмом подключился к этой беседе, рассказывая, что раньше сам занимался тайским боксом, но недолго. Я с ужасом поняла, что жадно прислушиваюсь к их разговору, пытаясь урвать крупицы из биографии расписного мажора. Ну все, ребята, пристрелите меня, я на дне!

А потом мы подъехали к старенькой панельной многоэтажке, в которой семья Левиных после переезда из Краснодара снимала квартиру.

Паша с братом попрощались с нами, желая добраться без проблем и увещевая быть осторожными на скользких дорогах. Громов только кивал и скалился, а потом парни пожали руки и через минуту мы остались одни в тишине салона автомобиля, нарушаемой только шумом улицы, да тихой музыкой, льющейся из динамиков.

— Домой? — тихо спросил парень.

— Угу, — только и смогла выдавить я из себя.

И машина плавно тронулась, а потом не спеша покатилась по мокрым улицам столицы, объединяя так некстати в своем теплом нутре двух совершенно чужих друг другу людей.

И почему-то так на сердце стало тяжело и стыло. Наверное, так на меня влияет это промозглая московская осень или пресловутый авитаминоз.

Ни слова. А сердце только все бьется быстрее и быстрее, срываясь то на нетерпеливый бег, то замирая, от непонятного беспокойства. Не могу находиться с ним так близко, вот просто не могу. Наверное, у меня на него аллергия. Ведь так же бывает, скажите?

— Будешь кофе? — и живот от его тихого, урчащего голоса свело судорогой.

— Нет, — выдаю я испуганно, но потом все же добавляю, — не люблю кофе, лучше чай.

Боже, ну вот что я творю?

А уже через десять минут мы подъехали к какому-то заведению, и улыбающаяся красивая темноволосая девушка вынесла нам два белых стакана с пробковой манжетой и небольшой кулечек. Громов так от души разулыбался, что я вдруг почувствовала себя неуютно, словно занимаю чье-то насиженное место и от этого тяжело дышать. Что это? Я не знаю. Но скажу одно — мне не нравилось, что он так смотрел на эту девушку, будто бы она много значит для него и это невероятно мне претило.

— Привет, сладкий, — обратилась она к Демиду и потрепала его по щеке, а мне в эту минуту захотелось выйти из машины и со всей дури хлопнуть дверью.

— Привет, Булочка, и спасибо за оперативность, — а затем он отправил ей воздушный поцелуй, а девушка помахала ему рукой и, кутаясь в плюшевый палантин, упорхнула внутрь заведения.

В салоне вновь воцарилась звенящая тишина, долбящая по мозгам не хуже отбойного молотка. А потом одна лишь фраза и мир снова для меня перевернулся на привычные координаты:

— Это моя старшая сестра Арина.