Дилемма дебютантки

Он мог бы не поехать за ней на бал к Кранберри, мог бы не целовать ее, но не жалел ни о чем, потому что решил: эта девушка будет принадлежать ему. Дело за малым: убедить ее, что они созданы друг для друга, что она никогда не будет счастлива с этим занудой Ситоном.

Раздался стук в дверь, и Эйден отвлекся от своих мыслей. Кто это может быть в такой час?

— Войдите!

Дверь открылась, и на пороге возник Пенвик.

— К вам леди, ваша светлость.

Эйден нахмурился.

— Леди?

— Она отказалась назваться, но, судя по всему, пришла одна.

— Отошли ее прочь: я не принимаю в такое время. И она не может быть леди, иначе не оказалась бы здесь.

Пенвик прокашлялся.

— Я догадался, что вы можете так распорядиться, и уже попытался отослать ее, ваша светлость, но она весьма… э… настойчива.

Эйден встал, в гневе раздувая ноздри, полный стремления отправить эту таинственную леди восвояси. Для любой дамы прийти сюда было абсолютно неприемлемо, а уж настоящая леди ни в коем случае не приедет в дом холостяка, тем более в одиночестве и в такое время суток. Вне всякого сомнения, она решила оказаться в компрометирующей ситуации, чтобы потом заставить его женится на ней. Такое с ним уже случалось, когда женщины шли на подобные уловки. Статус герцогини был весьма привлекателен, ради него можно пойти и не на такое, но сегодня у него не было никакого настроения участвовать в подобных проделках.

Эйден быстро покинул кабинет и направился в гостиную, где, как сказал Пенвик, он оставил гостью. Резко толкнув дверь, он стремительно вошел в комнату и далеко не вежливо заявил:

— Кто бы вы ни были, вам следует немедленно покинуть этот дом!

Стройная фигура в черном капюшоне стояла спиной к нему, лицом к камину, но даже когда обернулась, лицо ее оставалось в тени. Не говоря ни слова, она быстро подошла к двери и прикрыла ее, что возмутило его еще больше.

— Ни в коем случае! Это абсолютно неприемлемо. Сейчас же уходите!

Женщина развернулась и, прислонившись спиной к двери, медленно подняла руки и откинула капюшон.

— Джессика! — ахнул Эйден, когда в неверных отблесках пламени появилось ее лицо.

Она приложила палец к губам и прошептала:

— Тшш.

Он понизил голос:

— Что ты здесь делаешь? Почему не назвалась?

Джессика лукаво улыбнулась.

— Не могла же я рисковать репутацией будущей герцогини Торнбери… или могла?"

"Надежда и радость загорелись в груди Эйдена. В два широких шага он оказался возле нее, в каком-то дюйме, стараясь взять себя в руки. Ему было трудно дышать.

— Зачем ты здесь? Ой, прости…

Джессика взяла его руки в свои.

— Ну, сколько можно извиняться! Теперь моя очередь.

Сердце Эйдена пропустило удар. Он проглотил комок в горле.