Дочь атамана

Даже под страхом смертной казни или на исповеди он бы ни за что не признался, как далеко за границы приличий зашли эти грезы.

На ночь они все остались у Холодовых, поскольку спозаранку нужно было вставать к рождественской заутрене. Вряд ли в этом доме царили столь свободные нравы, как у Лядовых, поэтому ужинать Гранин молча отправился с прислугой.

Саша Александровна жалобно на него посмотрела, гневно закусила губу и нахмурилась, и Гранин едва заметно покачал головой.

В чужой монастырь со своим уставом не ходят, да и ни к чему барышне, готовящейся к постригу, проявлять своенравие.

— Не берите в голову, — посоветовала Ани, для которой их переглядки не остались незамеченными. — В моих жилах, если хотите знать, течет королевская кровь. И посмотрите, как сложилась моя жизнь.

— Королевская кровь? — немедленно заинтересовалась Изабелла Наумовна, оскорбленная сверх всякой меры ссылкой в людскую.

— Моя бабушка служила при дворе, — улыбнулась Ани.

— Стало быть, ваша мать была незаконно… — тут гувернантка пугливо осеклась, поскольку за подобные разговоры в доме Лядовых можно было схлопотать.

Они не успели сесть за длинный стол, на котором стояли плошки с кашей из пшена с медом, как в дверях случился некий переполох и Саша Александровна с самым решительным видом ворвалась в заполненную комнату. За ней следовали растерянные Холодовы.

— Отринем же гордыню и проявим смирение, — провозгласила она безо всякой кротости на лице, уселась подле Ани и широко улыбнулась ошарашенной дворне Холодовых.

И бедным хозяевам не оставалось ничего иного, как тоже трапезничать с прислугой.

Домой они вернулись только на следующий день после полудня, и Марфа Марьяновна с Груней и Анной сразу засучили рукава, взявшись за пирожки из поставленного накануне теста.

Саша Александровна и Ани бросились рядиться и скоро появились в передней, покатываясь от хохота, в мохнатых тулупах, с масками на лицах и с пришитыми к шапкам звериными ушами из меховушек.

— Батюшки святы, — отшатнулась Изабелла Наумовна, — изыдите, бесноватые!

— Совсем не бесноватые, — возразила Саша Александровна, прилаживая к лицу Гранина козлиную бородку на веревочке. — А вовсе даже наоборот. Восемь дней нечисть будет разгуливать по земле, а мы — прятаться от нее под масками, так Марфа Марьяновна сказывает. Но если вы так уж переживаете, то мы с вами просто макнемся в прорубь на Крещение и выскочим оттуда чистыми и невинными. Ну так что, пойдете с нами славить Христа?

— А и пойду, — неожиданно решилась Изабелла Наумовна, — только зверем рядиться не стану!

— Я придумала, — воскликнула Ани и убежала.