Дочь атамана

— Замуж тебе, глупая, надо, — проворчала Марфа Марьяновна, — а в деревне что? Степка-косарь да Васька-кожемяка.

— Захочу — выйду замуж хоть за Степку, хоть за Ваську, — задрала нос Александра. — Я же Лядова, мне раз плюнуть!

И она ожесточенно замахала в окно.

Провожающих было — пруд пруди.

Позади было такое бурное прощание, будто они уезжали на край земли, а не на расстояние в полдня пути.

Даже Гранина обнимали горячо и истово.

Экипаж тронулся с места.

— И что — Лядова? — спросила Изабелла Наумовна, явно убегая от своих печальных мыслей.

Гранин тоже навострил уши. Легенду о первом императоре и первом вольном атмане он, конечно, слышал, но всегда думал, что сказки все это.

— А и все, — Лядова смахнула со щек слезы и отлипла от окошка. — У нашей семьи личное императорское дозволение венчаться с кем угодно.

— Это какая-то шутка?

— Беллочка Наумовна, неужели вы не знаете историю нашей семьи? Сто лет назад, когда мой прадед, вольный атаман Никифор Лядов, пришел на помощь армии в решающий момент битвы и одержал славную победу, государь спросил его, какой награды он хочет. Сулил дворянство и угодья, а прадед отмахнулся от всего чохом. Просил император присяги, а мой прадед и тут отказался. «Чего же тебе надобно?» — спросил его государь изумленно. «Любить кого хочу и защищать страну, потому что верен ей не под присягой, а по велению своего сердца», — огорошил его мой прадед. Бояре замерли в ожидании, потому что нрав у первого императора был тяжелый и за такую дерзость запросто мог казнить. Долго он молчал, а потом вдруг захохотал и сказал, что так тому и быть. И мой прадед женился на императорской невесте! — торжествующе завершила Лядова.

— Как? — ахнула Изабелла Наумовна. — И в живых остался?

— Государево слово крепче гранита. Впрочем, он недолго кручинился, а на свадьбе пуще всех отплясывал.

— Если ты соберешься за Ваську или Степку, отца удар хватит, — вздохнула Марфа Марьяновна удрученно, совершенно равнодушная к этому необыкновенному рассказу.

— А его все равно ударит хватит, — отмахнулась Лядова. — Хоть за сапожника, хоть за принца заморского.

— Слава тебе господи, в деревне заморских принцев не водится.

— А вдруг! — Она разулыбалась, глаза ее засверкали, она снова принялась фантазировать, это у нее всегда прекрасно выходило: — Заходит такой красавец — глаза аметистовые, губы алые, на пальцах тяжелые перстни, на голове парик высотой в пять вершков, на ногах чулки шелковые. А я хлоп — и в обморок от любви. Головой о печку шарахнулась, да и делу венец, — и она захохотала.

— Что за глупости, — фыркнула Изабелла Наумовна.

— А это мадемуазель Жюли виновата, — открестилась Лядова, — вечно она сочиняла сентиментальные истории да везде отрывки разбрасывала.