Доходный дом мадам Зоуи

– И всё же бросайте эту свою работу, жаль такие красивые и… – снова недоговорила, испуганно вздрогнув от очередного душераздирающего скрежета, – с чего он вдруг решил стены мне красить?!

– Мадам Зоуи! Сейчас леса в следующий номер затяну и тихо будет! Что-то мы с Брэндоном не рассчитали и тяжёлые собрали! – прокричал из холла констебль, скрежет продолжился, но действительно вскоре затих.

– Ваш пирог мадам Зоуи его надоумил, – едва слышно хихикнула Джина, её щёчки заалели, а губы тронула смущённая улыбка.

– Оу… он у меня такой, – поддержала девушку, беглым взглядом окинув кухню, – ну раз ты сегодня дежурная по кухне, я пойду гляну как там Хейли, а после проверю номер, с которым исье Барни уже закончил. Если сюда зайдёт толстый, рыжий кот, не гони это ещё один постоялец.

– Хорошо мадам Зоуи.

Хейли я застала лежащей на животе, девушка что-то плела из разноцветных ниток, едва, слышно напевая незатейливую мелодию и меня, увидеть не ожидала, но всё же приветливо улыбнулась и даже попыталась встать.

– Лежи, ты как?

– Лучше, спасибо вам.

– Давай я осмотрю твою спину, личико не такое жуткое, – произнесла, осторожно задирая короткую рубаху. Раны уже не кровоточили, но я даже представить себе не могла, как они сейчас болели, и сочувствием произнесла, – я сейчас мазь положу, потерпи, хорошо?

– От ваших рук тепло идёт и совсем не больно, это я ещё вчера заметила, – пробормотала девушка, откладывая в сторону своё рукоделие.

Отвечать ей не стала, занявшись важным делом и аккуратно, лишний раз не затрагивая раны, приступила накладывать мазь. Жирная, пахнущая травами и прогорклым маслом, она быстро впитывалась, оставляя после себя лишь едва заметный блеск.

– Ну вот и всё, теперь отдыхай, – произнесла, поднимаясь с кровати, – вечером ещё посмотрю. Ты завтракала?

– Да, Джина приносила чай и пирог, очень вкусно.

– Спасибо, – рассеянно ответила, вспомнив, что сама ещё даже чашки чая не выпила и, пожелав скорейшего выздоровления, отправилась на кухню, решив, что номер я могу осмотреть чуть позже. И пока спускалась по скрипучей лестнице, я снова и снова задалась вопросом – с чего это вдруг констебль вздумал красить стены моего дома.

Глава 22

Причина такого необычного рвения к труду у Барни выяснилась в обед, за миской супа. Мужчина, то и дело бросая взоры на «смущённо» улыбающуюся Джину, нахваливая её стряпню, несколько раз будто бы невзначай упомянул, что такая талантливая девушка недолго пробудет одна. И трижды спросил, чем он может ей помочь, горя желанием отблагодарить талантливую красавицу.

Джина девушкой была не из стеснительных и не стала отказываться от помощи, пожаловавшись на отвратительно работающий бочок в туалете.