Дорога дорог

Гунявый вернул ему флягу и, смахивая капли вина с усов, спросил:

— Сменят-то нас поутру, что ли?

— Поутру, поутру, — пробормотал Сегень и, вытерев горлышко фляги ладонью, поднес к губам, завистливо представляя, как эти свинокрады войдут в ""Веселого рыбака"", закажут по кружке горячего душистого вина и по тарелке жареной хипсы, рыбы удивительно вкусной, но страшно вонючей, которую есть можно, только полив предварительно чесночным соусом…

Сегень напрасно завидовал ""свинокрадам"", они не собирались пить вино и лакомиться хипсой в ""Веселом рыбаке"", да и в мешке у них была вовсе не хрюшка.

Дойдя до ближайшего кособокого домишки, старик, оглядевшись по сторонам, опустил мешок на землю, развязал и помог выбраться из него охающему и постанывающему человеку, разглядеть лицо которого было в темноте невозможно, потому что кожа его была совершенно черного цвета.

— Вот мы и в Чиларе. — Эмрик помог Гилю подняться и, пока тот растирал затекшие руки и ноги, аккуратно сложил мешок и сунул под мышку. — Отлично ты хрюкал, просто превосходно. У тебя талант, я уж и то подумал, не подменили ли нам в деревне мешок.

— Скажи еще, что с такими данными надо было мне свиньей и родиться, — улыбнулся Гиль.

— Ты улыбайся-то потише, а то на блеск твоих зубов стражники со всего Чилара сбегутся, — по-стариковски ворчливо буркнул Мгал и уже своим обычным голосом добавил: — Какого это, интересно, человека они ищут? Боюсь, что Эмрик все-таки прав, прознали Белые Братья о нашем прибытии. Вот уж не думал, что этот кристалл столько людей на ноги поднимет.

— То ли еще будет, когда Черные Маги за розыски примутся, — зловеще пообещал Эмрик, мрачнея. — Кого этот парень разыскать советовал? Аби-Хануха или Хали-Абиха?

— Абик-Халика, — подсказал Гиль.

— А спросить мы его должны в ""Певчей рыбе"". От ""Веселого рыбака"" третий переулок налево, затем направо…

Друзья углубились в сеть узких кривых улочек, на которые лишь изредка падали скудные отсветы из крохотных, затянутых рыбьим пузырем окошек. Им пришлось изрядно поплутать и перепачкаться, прежде чем они отыскали наконец ""Веселого рыбака"". Однако дальше дело пошло еще хуже: редкие подвыпившие прохожие, с опаской поглядывая на троих решительно настроенных мужчин, дружно уверяли, что не имеют понятия ни о ""поющих"", ни о каких-либо других рыбах, в чреве которых можно было бы чем-то угоститься.

""Ибо, — как сообщил Мгалу рыбак, не веселый, а философствующий, — одно дело, ты в ее чреве, и поверь, это очень скверно; и совсем другое, когда она в твоем. А ежели еще и вина туда, в твое чрево, значит, плеснуть, чтобы она, рыба то есть, в своей стихии оказалась и плавать могла, тогда, друг, и тебе, и ей уже мечтать больше не о чем. Разве что о бабе.