Дорога в один конец

Кто-то что-то меня спрашивал, я спросонья отвечал…

Не помню. Ничего не помню.

* * *– И что вы хотите этим сказать? – Федоткин неприязненно покосился на особиста.

А тот, словно никогда и спать не ложился, – опрятный и подтянутый, даже чисто выбритый, невозмутимо делал какие-то пометки в своем блокноте.

– Я? – удивился Азаров. – Помилуйте, товарищ майор, да я вообще ничего не говорю! Это все показания ваших же солдат!

– Так… – пригладил волосы майор. – Давайте все сначала, я уже что-то запутался.

– Хорошо, – наклонил голову особист. – Сначала так сначала.

Он перекинул несколько листов блокнота.

– После нападения на немецких часовых никто старшину Красовского не видел до момента его появления на точке сбора. Это подтверждено показаниями почти десятка человек. Что он делал и где находился?

– Он напал на расчет немецкой пушки! – вставил свое замечание ротный. – Она вела огонь по своим, и это видели многие!

– То, что орудие вело огонь, никто и не отрицает, – спокойно парировал капитан. – Вот только Красовского там никто не видел, все это известно лишь с его слов. Ладно. Продолжим. Получив приказание прикрыть отход, старшина вместе с бойцами своего взвода выдвигается опять-таки к позициям зенитчиков. Не стану оспаривать целесообразность такого решения – я все же не строевой командир и чего-то могу и не понимать. Но! Дальше опять непонятно.

– Есть же показания Охримчука и Казина – там все предельно ясно, по-моему… – буркнул с места Горячев."

"– Что именно вам понятно, товарищ старший лейтенант? – поинтересовался особист. – То, что, выпустив по складу – практически в упор – три десятка снарядов, удалось взорвать всего два вагона? И все? Весь ущерб?

– Красовский – не артиллерист. Даже и такой результат – и то удача! – парировал ротный.

– Странно… В вагон на разгрузочной площадке – попал. Причем вторым выстрелом! А в гораздо больший склад – тремя десятками снарядов, между прочим, не попал?

– Не так все просто, товарищ капитан, – покачал головою Федоткин. – Склады обвалованы, снарядом земляную насыпь так легко не пробить! Там несколько метров толщины, между прочим!

– Тремя десятками снарядов-то не пробить? – удивленно приподнял бровь Азаров. – Надо будет поинтересоваться у артиллеристов! Спасибо!

И он сделал еще одну пометку в блокноте.

– Далее… Эпизод с крестом. Все опрошенные в один голос утверждают – старшина к кресту не пошел, остался стоять на месте. Правда, Казин говорит, что слышал команду залечь – но вот Охримчук такой команды не слышал отчего-то…

– Он ранен и контужен… – развел руками Горячев. – Что ж вы от него хотите?

– Допустим, – кивнул капитан. – Однако я еще не закончил. Дальнейшего боя вообще никто не видел.