Дорога в один конец

– Старшина Красовский будет арестован и предстанет перед судом военного трибунала. Надеюсь, никаких возражений у вас против этого нет?

Глава 17

Пробуждение мое вышло каким-то непонятным: кто-то немилосердно тряс меня за плечо и пытался разбудить. А я сквозь сон отмахивался от него.

– Встать! – отчего-то по-немецки.

Не раскрывая глаз, на том же языке посылаю будильщика в далекое пешее путешествие. В ответ меня попросту трескают по спине.

Ну, сейчас у меня этот товарищ огребет! Рывком сажусь на койке и продираю глаза.

Здрасьте, приплыли!

Незнакомый лейтенант и два бойца. Так это я их матерно послал? Утешает только то, что по-немецки. Авось народ не понял и не обиделся.

– Старшина Красовский? – недружелюбно спрашивает меня офицер.

Ну, точно, он знает немецкий язык. То-то и смотрит на меня волком. Ну, извини, мужик: спросонья-то кого хочешь послать можно, пусть даже и самого Верховного. Это ж сон, там чего только не бывает.

– Я, товарищ лейтенант. Я Красовский.

– Документы ваши разрешите."

"– Нет ничего, товарищ лейтенант: у старшины документы мои, не получил еще. Порядок же такой: кто в поиск уходит, документы и награды старшине сдай. Никаких личных вещей иметь с собой не положено. А я ночью вернулся, вот и не стали его будить.

– Ваше оружие?

Киваю головой вбок. Один из бойцов уже держит в руках ремень с пистолетной кобурой.

– У него. Винтовка в углу стоит.

– Не стоит уже. Одевайтесь, Красовский, пойдете с нами.

– Это с какого такого горя, товарищ лейтенант? Час с небольшим как лежу, только-только разоспался!

– Вы арестованы, Красовский. Рекомендую вести себя правильно.

Вот это здрасьте, пожаловали! Это с какого ж бодуна меня арестовали-то?! Я что, реально Верховного во сне матерно послал? Не похоже, чтобы лейтенант шутил. Только сейчас я замечаю, что он сам и оба бойца, его сопровождающих, насквозь мне люди незнакомые. Не встречал я их, а вроде многих в дивизии знаю.

Но делать нечего. «Когда прокурор говорит «Садитесь!» – как-то неудобно стоять». По-моему, так говорили в каком-то фильме. Или в книге. Сейчас уже и не помню.

Встаю, одеваюсь и по привычке тяну руку за ремнем. А его-то и нет.

Проходя по деревне, ловлю на себе удивленные взгляды бойцов. Морда моя им достаточно хорошо знакома, и узреть меня в таком вот сопровождении для многих удивительно.

Идти оказалось относительно далеко. Никакого транспорта для доставки арестованного никто, разумеется, не выделил, и в Особый отдел мы пришли уже ближе к полудню. Задавать вопросы своим конвоирам я не стал, прекрасно понимая, что никаких ответов не дождусь. Да и не знают они ничего, скорее всего. По прибытии на место меня суют в какой-то сарай, на окнах которого наскоро присобачены ржавые решетки. Именно что присобачены.