Дорога домой или Цена престола

Гэбриэл поднялся и решил проверить, как там принцесса. Что-то ее давно не было слышно, и это уже само по себе подозрительно. Уже окончательно стемнело, и продолжать путь сегодня не имело никакого смысла.

Эрилин обнаружилась на берегу. Она привязала коней, а сама присела у самой воды, положив голову на колени.

На этот раз Гэбриэл намеренно наступил на ветку, которая громко хрустнула под ногами. Его беззвучное появление все время пугало принцессу, и он решил, ради разнообразия, заранее предупредить ее о своем приближении.

Эрилин вскинула голову.

— Как Джоф? — поинтересовалась она.

— Жить будет. Просто хнычет и жалуется.

Эрилин снисходительно улыбнулась, а потом неожиданно призналась:

— Когда я была маленькой, я все время откуда-нибудь падала, разбивала руки и ноги, ломала пальцы, — она прикоснулась к еле заметному тонкому шраму под бровью, — один раз даже чуть было не высадила себе глаз. Вот была бы умора: принцесса без глаза!

— Хочешь сказать, что и тогда не жаловалась, как Джоф?

— Шутишь! Весь дворец становился с ног на голову в попытке меня успокоить, — она вдруг рассмеялась. — Это было так весело, — а потом погрустнела.

Гэбриэл погладил своего коня, подумав, что пора бы дать тому имя, а потом присел недалеко от принцессы на камни, достаточно близко, чтобы можно было разговаривать негромко, но и не настолько рядом, чтобы смутить ее.

— У тебя остались воспоминания, — сказал он. — Это важно.

— Ты так говоришь, будто у тебя самого нет хороших воспоминаний о детстве.

Гэбриэл на мгновение задумался. Вереница мучительных лет обучения в школе сатанидов промелькнула перед глазами.

— Ну, почему же, — ответил он.

Они замолчали. Журчащая вода действовала успокаивающе."

"Лицо принцессы стало задумчивым, она снова опустила голову на колени. Должно быть, предалась воспоминаниям о детстве.

Да, хорошие воспоминания есть у всех, даже если их мало...

Гэбриэл первый прошел полосу препятствий. Упорные тренировки были не зря. И хотя грудь бешено вздымалась, а ноги подкашивались от усталости, сердце ликовало.

— Я горжусь тобой, — учитель подошел ближе и обнял за плечи.

Великий воин Сентас Рей был его идеалом, образцом, к которому можно только стремиться, но достичь немыслимо.

— У меня получилось, учитель?

— О да, получилось! Я горжусь тобой. Если в восемь лет ты способен на такое, мне страшно представить, что ты будешь уметь в восемнадцать.

Мальчик зарделся.

— Я буду стараться, учитель, — пообещал он. Что угодно, только бы Сентас Рей им гордился.

Учитель улыбнулся, и Гэбриэл улыбнулся ему в ответ.

— Ты украл этих лошадей у иканорской стражи? — голос Эрилин вернул его к реальности.