Драгоценные дары

"

"– «Я знаю, что мать не одобряет актерскую карьеру моей прекрасной дочери Джой, – продолжал Арнольд, – но я уверен, что у нее на самом деле есть талант, поэтому хотел бы стать ангелом, который поможет ей исполнить заветную мечту. Мое наследство Джой предназначено для того, чтобы она наняла хорошего менеджера, если повезет – лучшего в Лос-Анджелесе, и сдвинула свою карьеру с мертвой точки, а это наверняка привлечет внимание первоклассного агента. Я оставляю ей столько денег, что хватит на уроки актерского мастерства у лучшего преподавателя в Лос-Анджелесе, а также на то, чтобы безбедно жить два года, поэтому Джой может бросить работу официантки, всецело сосредоточиться на своих ролях и наконец добиться успеха, которого заслуживает».

Вместе с Арнольдом Пол подсчитал, какая сумма позволит Джой испробовать пути, прежде закрытые для нее из-за недостатка денег и избавит ее от необходимости подрабатывать официанткой, поскольку Вероника не желала финансировать карьеру, которую не одобряла. Слушая Арнольда, Джой просияла, потом виновато взглянула на мать и с облегчением увидела, что она тоже улыбается. Улыбки расцвели на лицах всех сестер. Джой уже поняла: отец оставил ей более чем достаточно, чтобы заметно продвинуться в профессиональном отношении. Именно об этом она и мечтала, и не желала ничего другого.

К тому времени Берти уже ерзал на своем стуле и явно терял остатки терпения. Ему надоело слушать о сестрах и чужих мечтах. Он ждал, когда дело дойдет до его части наследства.

– «Кроме того, – снова принялся читать Арнольд, и Берти вздохнул с облегчением, наконец-то дождавшись своего пункта завещания, – я завещаю свой шато близ Сен-Поль-де-Ванса в четырех равных долях каждой из моих трех дочерей – Тимми, Джульетте и Джой, а… – Арнольд помялся, но продолжал: – …четвертая доля, равная каждой из остальных трех, отходит моей дочери Софи-Агнес Марнье, дочери Элизабет Марнье, с которой я был несколько лет связан нежными узами. Я понимаю, что известие о существовании Софи и ее матери станет шоком для моих детей и для Вероники, и приношу за это свои извинения. То, что Софи и ее мать существуют, ничуть не умаляет моей любви к трем моим старшим дочерям, а также к Веронике, когда я был женат на ней. Все произошло давным-давно, и сейчас, после смерти, я хочу признать свою младшую дочь и сделать для нее то, чего не сделал при жизни. Я хочу, чтобы она владела шато наравне со своими сестрами, чтобы каждая из них получила по одной четверти этой недвижимости. Все остальные средства, которыми я располагаю, я завещаю Софи.