Драконье серебро

И последнее, что я услышала, — это насмешливый голос Краста:

— Дева из-за Тумана слишком любит сладкое… и за медом совсем не видит опасности… Спи, наказывать тебя я буду завтра. А сегодня — лечить…

Потом сильные руки прижали меня к мужскому телу, согревая и баюкая.

— Не отпущу больше…

Хотя последнее мне, возможно, приснилось.

Глава 25

Утро началось с ощущения чего-то жутко неправильного. Неправильным было совершенно все. И мое тело, жарко накрытое чужим. И дыхание, щекочущее щеку. И понимание, что на мне лишь хлопковые шортики, а вот на том, кто так рвано дышит рядом, и вовсе ничего, и шершавые ладони, медленно гладящие мою спину, а потом ниже…

Все это было жутко, ужасающе неправильно. Хотя и невероятно приятно.

И стоило поднять ресницы, тут же наткнулась взглядом на разноцветные глаза. Немного сонные, но в то же время — голодные и полыхающие огнем желания.

— А где меч? — все, что пришло мне в голову.

— Где-то на полу, — сообщил Краст, продолжая меня гладить.

Я похлопала ресницами, судорожно пытаясь вынырнуть из царства снов и включиться в происходящее. Бледные лучи зимнего рассвета слабо освещали комнату и создавали иллюзию нереальности. Может, я все еще сплю?

— Ты вчера обещал меня наказать? Или мне послышалось?

— Этим я и собираюсь заняться, — промурлыкал ильх. — Хорошая нареченная, сама напомнила.

— Ты меня усыпил?

— Я велел добавить сонную траву в твой взвар.

— Но зачем?

— Я не хочу, чтобы ты заболела. Тебе нужно было согреться и восстановить силы. Но, зная тебя, я был уверен, что ты снова куда-нибудь понесешься. Так что сонная трава и спящая лирин — лучшее решение.

Я открыла рот, чтобы возмутиться. Ну да, помчалась бы. И, надо сказать, бодрянка и крепкий сон сделали свое дело, чувствовала я себя отлично, словно и не барахталась накануне в холодной воде. Воистину эта горькая ягода творит чудеса! Сердце екнуло, но додумать мысль я не успела, потому что Краст перевернулся на бок, а горячая ладонь ильха огладила мою спину и опустилась на поясницу. Пальцы тронули ямочки у хлопкового края, и риар тихо вздохнул.

— Что ты делаешь?

Он провел ладонью вверх до плеча и спустился на сгиб локтя, тронул запястья. Погладил нежное местечко с бьющейся веной, спиралью обвел внутреннюю часть ладони, потом пальцы… и я ахнула от жаркой волны, разлившейся внутри. Никогда не думала, что руки могут быть настолько чувствительными. Большой палец Краста начертил что-то на моем запястье, щекотно и сладко…

— Может, проверишь, какие буквы я выучил, лирин?

Я затихла, пытаясь распознать символ, который ильх медленно выводил на моей коже.

Н… и… к… а.

— Что я написал, нареченная? — глаза Краста светились золотыми искрами.

— Я не знаю.

— Мне кажется, знаешь, — он улыбался, рассматривая меня.