Драконье серебро

— Не надо, — пробормотала я.

Он рвано втянул воздух и рывком перевернулся на спину, прижимая меня к себе.

— Почему? — хриплый голос царапал мне душу. Краст смотрел в упор, почти спокойно, но на виске ильха бешено билась вена. Да и внизу так явно упиралось в меня свидетельство его истинных эмоций.

— Я… — осеклась, не понимая, что сказать. Чувства и разум бились внутри двумя стихиями, раздирая на осколки противоречиями. — А как же ваши законы? Этот меч меж нами?

Ильх усмехнулся и снова сжал мои бедра.

— Истинный риар обязательно чтил бы традиции, нареченная. Но я плохой риар. Самый поганый из всех, как ты сказала.

И снова горячее прикосновение к обнаженной коже, почти сводящее с ума.

— Краст, нет!

— Твои губы говорят «нет», а тело дрожит от желания, — он прихватил зубами мое плечо, и позвоночник послушно выгнулся, подставляя тело под источник наслаждения. — Так поступают женщины из-за Тумана? Зачем? Мое желание не надо распалять, я уже теряю разум… Ты ведь видишь… Ни-ика…

Имя, произнесенное этим хриплым голосом, со странными интонациями фьордов, почти добило меня. Хотелось сдаться. Хотелось замурчать кошкой и прильнуть к мужчине, который с самого начала будил во мне огонь. То пожар злости, то пламя страсти…

Краст обхватил мое лицо руками и снова поцеловал. Я слышала, как колотится его сердце, ощущала, насколько напряжено тело, как срывается дыхание, но губы коснулись почти невесомо, словно он боялся причинить мне вред. И снова движение, и снова я под ним… похоже, так Красту было привычнее. И поцелуй — настойчивый, жадный… Варвар, дикарь фьордов, черный дракон… и, может быть, тот, кто пытался убить меня — сознательно или нет. Тот, кто хранит многие тайны, тот, кого я почти не знаю. Тот, кто спас, защитил, заслонил собой…

Мое тело дрогнуло и подалось навстречу, сплавляясь с телом ильха. Краст втянул воздух, ощутив эту перемену во мне, оторвался на миг, заглянул в глаза. Такого взгляда я еще ни разу не видела у ильха, словно он смотрел на самое ценное… и бесконечно нужное. И снова губы в губы, уже жадно, уже желая поглотить и присвоить!

Это он и сделал, а я уже могла лишь стонать, с восторгом принимая каждый толчок и каждое движение. Мы испытывали одинаковое наслаждение, принимая и даря ласки. Краст напоминал зверя — дикого, рычащего, которого мне удалось на миг приручить и который позволяет себя гладить. И даже мурчит, словно кот, подставляясь под мои руки и губы. А потом снова рычит, опрокидывая меня на спину и прикусывая зубами кожу. От моих ласк риар терял голову, и я блаженствовала, целуя его.

Утро давно перетекло в полдень, а мы все не могли покинуть постель.