Дровосек для Булочки

В доме с красным петушком на флюгере жила баба Галя, к ней приезжал внук, да, точно, внук, Антошка, такой рыжий забавный пухлый пацан. Они вместе как-то убегали от гусей, его они не «любили» так же люто, как и Симу. Интересно, какой сейчас Антошка? Наверное, толстый и лысый.

Серафима засеменила в тапочках дальше по расчищенной тропинке, сильнее укутавшись в шаль. Не время было предаваться воспоминаниям, сейчас задача была не окоченеть и не замерзнуть в сугробе, как местный алкаш.

Вот потеха-то будет, и найдут ее окоченевшее тело пятьдесят второго размера без трусов под утро в замысловатой позе. Пересудов до весны не переслушать будет, о том, как внучатая племяшка бабы Зои, поехала кукухой и куда-то поперлась в тапках в декабре.

Сима остановилась, через узкие щели добротного забора было видно, как в окнах дома горел свет, это обнадеживало. Но как только девушка подошла к воротам, раздался громкий собачий лай, вздрогнула от испуга, чуть не упала. Встретиться задом с сугробом не хотелось.

Тут если не замерзнешь, то загрызет какой-нибудь волкодав. Сима начала давить на кнопку звонка, удивляясь, что она здесь вообще есть, в деревне такое практически не встретишь. А тут высокий, явно новый забор, красивый фонарик над калиткой, она такие видела в модном журнале по дизайну ландшафта.

— Эй! Эй, есть кто? Мне нужна ваша помощь! Люди!

Сима пыталась перекричать лай собаки, не услышала шагов и скрежета металла замка. А когда перед ней возник снова тот бородатый мужик, отшатнулась, схватилась за грудь, а ноги реально подкосились от страха.

Господи, это она что — пришла к нему? Пришла сама? К маньяку!

— Гром, фу, место!

Сима хотела последовать примеру пса и тоже уйти на место, голос был до того грозный, пробирал крепче мороза до костей.

— Куда?

Развернулась бежать, эта была вполне нормальная реакция на этого мужчину. Тень от фонаря падала на его лицо, сейчас он казался диким, обросшим отшельником. Сима попятилась, начала заваливаться назад, шаль упала с плеч, но огромная ручища схватила ее за ворот халата, потянула на себя, ткань затрещала, грудь обдает холодом.

Снова рывок, и уже горячее дыхание мужчины обжигает лицо. Ступор. Шок. Это прикосновение вызывает смятение и дрожь. Страх вперемешку с чем-то непонятным. Как в тот раз, в доме, когда он зашел и смотрел.

— Что ты здесь делаешь? Голая? Какого хрена?

— От… отпустите… меня… что… что вы делаете?

Вот кого-кого, а женщину за воротами в одном халате, тапочках и с распущенными волосами Семен не ожидал увидеть. После его позорной мастурбации, после того как он залил спермой руки, так и не снятые штаны, пол, было стыдно за самого себя."

"Он, сорокадвухлетний мужик, который мог, да и может позволить себе все, передергивает, как подросток после рассматривания женских прелестей.