Дублон капитана Флинта

Белые, черные и желтые лица, перекошенные свирепыми гримасами, дорогие камзолы с золотым шитьем и нищенские лохмотья смешались в сплошную кровожадную массу, и вся эта толпа кричала и выла, как тысяча демонов.

В церкви своего родного городка в Провансе аббат видел изображенные средневековым художником сцены Страшного суда. На левой створке алтаря были нарисованы демоны, мучающие грешников в аду. Сейчас аббат невольно вспомнил ту старую картину, потому что рвущиеся на борт „Сирены“ пираты были удивительно похожи на обитателей ада. Злобные лица, изуродованные шрамами от пуль и сабель и в еще большей степени — следами всех существующих грехов и пороков. Здесь были представители всех племен и народов — англичане и французы, голландцы и немцы, китайцы, в разодранных халатах, с кривыми короткими мечами, и полуголые негры, вооруженные короткими копьями с широким наконечником."

"Моряки „Сирены“ как могли оборонялись от пиратов, понимая, что победа тех будет стоить им жизни или свободы. К ним присоединились и те пассажиры, которые могли держать оружие. Однако силы были неравны. Жестокая схватка разгорелась возле бортов, затем переместилась на полубак. Гремели выстрелы пистолетов и мушкетов, раздавались крики раненых и умирающих. Вся палуба была окутана пороховым дымом, из которого проступало то одно, то другое перекошенное яростью лицо.

В самой гуще сражения аббат увидел капитана. Тот двумя саблями отбивался от наседающих на него пиратов. Вот он вонзил саблю в грудь огромного негра, но не успел вытащить ее, как из сгустка дыма появился длинноволосый человек с черной повязкой на глазу и в упор разрядил в капитана свой пистолет.

Через несколько минут схватка закончилась.

Дым рассеялся, открыв взгляду ужасную картину.

Вся палуба была усеяна телами мертвых и тяжелораненых. Моряки и пассажиры „Сирены“ лежали вповалку с убитыми пиратами, оставшиеся в живых жалкой кучкой сгрудились на полубаке, окруженные толпой разъяренных пиратов.

Из этой толпы вышел вперед тот самый одноглазый пират, который в пылу схватки застрелил капитана. Теперь аббат из своего укрытия смог как следует его разглядеть.

Это был высокий детина лет тридцати, с длинными, черными, давно не мытыми волосами, рассыпанными по плечам, с обвислыми усами и черной шелковой повязкой на глазу. Он был в дорогом, расшитом золотом камзоле с кружевными манжетами. Однако камзол был во многих местах прострелен и разрублен саблей, манжеты же разодраны и обожжены порохом. На боку его болталась огромная сабля в позолоченных ножнах, лицо же выражало беспощадную свирепость и звериную хитрость.