Дурман

И не мигая, смотрел, как она давится, пытаясь в себя что-то впихнуть. А оно не лезло. Таня даже не смогла бы объяснить, зачем, вообще, пытается. Голода не было. Ее выворачивало от вида еды и запаха.

Сдалась, в конце концов, отодвинула от себя резко тарелку. Не рассчитала силу. Да так, что та слетела со стола и разбилась. Осколки керамики разлетелись по полу вперемешку с творожной запеканкой, вилка зазвенела о плитку, отскочив в другую сторону.

Как их жизнь…

Таня заторможено наблюдала за этим несколько секунд, пока не дошло окончательно, что случилось. Охнула, подскочила, дернулась, собираясь убрать.

Виталий резко поднялся, бросив окурок в раковину, и перехватил ее. Обнял.

— Дай, уберу, — прошептала, не глядя на него.

— Домработница уберет. Мы ей платим за это, — отрезал Виталий, не отпуская.

Прижал к себе. А она — как кукла. Руку поднять не может. Тело какое-то ватное. Бесчувственное. Словно стержень из нее выдернули. Ничего не может. Соображает и то с трудом.

И он это видел, понимал, Таня ощущала недовольство, неуверенность и напряженность Виталия, кажется, просто не знающего, что сейчас делать с ней и ее состоянием.

Как поступать? И она не знала.

— Поехали, обоим не помешает на воздух выйти. Развеемся, — видя, что она так и стоит истуканом, наконец, решил он.

Таня не спорила. Натянула куртку, взяла сумку и телефон, и вышла во двор.

Как доехали — не запомнила. Смотрела в окно, а не видела ничего. И о чем думала всю дорогу — не смогла бы сказать. Вроде бы ни о чем. И обо всем сразу. С удивлением уставилась на клинику, когда Виталий остановился. Показалось, что минута-две прошло, а выходит — почти полчаса.

— Я заеду за тобой.

Виталий протянул руку и погладил ее щеку.

Отвел волосы за ухо. Наклонился и поцеловал в губы. А она все в том же ступоре и не чувствует ничего.

— Хорошо, — прошептала ему в губы.

Если честно, автоматически, не задумываясь, что говорит. Как-то нервно, резко отстранилась, будто отдернулась. Виталя сжал зубы, отчего его щеки снова прорезали складки, придавая настороженный, злой вид."

"Но она ничего не сказала в свое оправдание или для объяснения. Просто кивнула, неуверенно облизнув губы, и вышла из машины, пока он вновь прикуривал. Хотела сказать, напомнить ему, что нельзя столько курить, вредно… и не смогла.

Внутри все дрогнуло, но губы так и не произнесли слова.

Опустошенность прошла. Схлынула. Изнутри вены обожгло…

Но Таня только посмотрела на Виталия долго-долго, держа двери авто открытыми. Он тоже застыл, выдохнув дым, и так же напряженно, тяжело и сумрачно смотрел на нее. И, из-за этого, может, так больно снова стало внутри, что Таня даже задохнулась, закашлялась от дыма. Но покачала головой, когда он потянулся к ней через сиденье. Еще раз кивнула и захлопнула дверь.