Дурман

Неоднократно напоминал ей, что причин работать у Тани нет, денег им с головой хватает. И как бы не смущал его ничего, судя по всему, и никаких вопросов по будущему не имелось и потому, что положение какое-то неопределенное и подвешенное…

Не для него, как оказалось. Любимый уже все для себя решил, как вдруг узнала Таня. И его не беспокоило их уклонение от некоторых тем.

Виталий сделал ей предложение. Хотя, наверное, неправильно было говорить об этом так. Приехал как-то за ней в клинику, когда август только начался. Крепко поцеловал, обняв так, словно на себя собирался переложить все заботы ее рабочего дня. Помог сесть в машину. А потом заметил:

— Годовщина у нас скоро, Танюш. Пора расписываться, я считаю. Сколько можно телепаться, как непонятно кто? — прикурив, поставил ее перед фактом Виталя. — Да и ребенок наш… не хочу, чтобы в непонятном статусе рос, — добавил он, серьезно посмотрев на нее.

Она немного растерялась.

И правда, годовщина. Еще неделя, и будет ровно год, как познакомились в поезде вагона… А сколько всего между ними уже произошло! На лет пять ее жизни «до Витали» событий хватило бы. Всяких, конечно: и хороших, и плохих. Но так же и бывает. Невозможно, чтобы только «сладко».

И все же… Неожиданно вышло. Не думала, что его беспокоит сам статус. И их, и, пока еще, вероятного только ребенка. Не задумывалась о такой постановке вопроса, пытаясь отстоять свое право на трудовую деятельность и потерявшись немного в череде приемов у врачей. Вместе, и вместе. Страшно было ворошить тему отношений, учитывая «запретные» темы между ними. Но, кажется, понимала, почему для него это было так важно: наверняка, сказался личный детский опыт Казака. Да и потом, в общем-то, Виталя всегда действовал решительно и с размахом, не зависая на промежуточных этапах. Его послушать, так они и так, похоже, «тормозят не по-детски» со свадьбой. Кстати, об этом…

— Ты мне предложение делаешь? — все-таки, решила уточнить Таня.

Он повернулся и посмотрел на нее, заломил бровь и вытащил сигарету.

— Нет, Танюш, предложение я тебе дома сделаю, краси-и-во, — протянул он с улыбкой и предложил ей сигарету.

Таня покачала головой, отказываясь. Казак пожал плечами и прикурил.

— А сейчас я тебе сообщаю о наших планах, чтобы ты до дома свыклась и я не слышал чепухи по типу: «рано, я не готова и мне надо подумать», — он выдохнул дым и тронул машину с места. — У тебя есть полчаса. Думай и проникайся этой мыслью, — Казак махнул в ее сторону указывающим жестом рукой с сигаретой, словно велел тут же все уяснить.

Таня сглотнула. И все-таки забрала у него тлеющую сигарету. Такие новости не так легко переварить за полчаса, все же.

— Думаю, — кивнула она, и затянулась."

"Виталя ухмыльнулся, похоже, поняв ее растерянность.