Дурман

Но Таня не на украшение смотрела, в глаза Витале.

— Я что? Переутомиться на работе могу, да. Переработать, разозлиться. А — ты, Виталь? Даже если не вспоминать о моральной стороне этого всего… Насколько все то, о чем мы не говорим никогда… серьезно? — хотела сказать «опасно», и все равно побоялась. Видела, что он и так уже на взводе. — То, куда ты ездишь, когда мне ничего не объясняешь, все твои «дела»? Мы ведь о будущем говорим, о семье настоящей, о ребенке…

— Таня! — вновь начал, собираясь одернуть ее, наверное.

Но она просто накрыла его губы ладонью.

— Да, Виталь, я знаю, что жизнь — штука сложная и непредсказуемая, и в библиотеке может стеллажом с книгами до смерти придавить, — попыталась как-то смягчить ситуацию, скрыть, что у нее навернулись слезы. И внутри все трясется от страха.

Он иронично хмыкнул. Растер ее плечи руками, обхватил ладонью шею. Все равно уловил и понял этот внутренний мандраж. А ее уже и по-настоящему трясти начало от накатывающих сомнений, от страха, который все это время давила в себе. Да и потому, что сама Таня, мораль никак отодвинуть не могла. Пусть ему сейчас и на другое давила. Но себя же не обманешь.

— Только ведь, твоя деятельность, Виталь, это же все — риск в сто раз увеличивает! И опасно так. И в плане закона… настолько непросто все. Не знаю! — Таня снова уткнулась ему в плечо. — Люблю тебя. Безумно. Невероятно. Только, неужели ты не понимаешь, что в такой ситуации, невозможно о будущем говорить или планировать как-то? Никакой ведь уверенности нет, ни в чем!

Виталий, до этого слушающий, пусть и с напряженным, недовольным лицом, крепко сжимая ее своими объятиями-тисками, сейчас прямо таки возмущенно выдохнул, встряхнул ее.

— Во мне тебе никогда не надо сомневаться! Всегда уверена быть можешь, ясно?! — требовательно рявкнул он.

Таня даже вздрогнула от тона.

— Я не о том, Виталя. И не в тебе сомневаюсь, — тихо, почти шепотом.

А он выругался, уловив эту дрожь, из-за ее тона, возможно.

— Танюша, свет мой ясный! Ну, что ты выдумываешь, вечно! Нормально все будет! Сколько лет прожил, и сейчас, тем более, со всем справлюсь, — иначе, спокойней попытался убедить.

У Тани это вызвало какую-то потерянную и грустную улыбку.

— Нормально? — переспросила она с горькой иронией.

И отстранилась. Встала с его рук. Не отошла. Просто потребность в движении появилась, в каком-то выходе для этой дрожи и страха, который мучал ее каждый день; для сомнений своих, для угрызений совести.

Он хмуро посмотрел на нее, скривился и прикурил сигарету. Затянулся. Явно не так планировал этот вечер. Только невозможно же все время реальность прятать.

— Ты же умный, Виталь, не можешь не понимать, что ничего нормального нет. И это все… оно аукнется. Не бывает иначе. Всегда отдача есть…

Обхватывает себя руками.