Дурман

 — Пистолет…

И все еще на стол смотрит.

— Я в курсе, что не автомат, Таня, — он сильнее обхватил ее плечи, и снова потянул Таню прочь из кабинета.

В этот раз она поддалась, позволила себя вывести в коридор. Даже до кухни дошли, видимо потому, что она все еще была ошарашена. Смотрела только перед собой. Он усадил ее на стул, впихнул в руки полотенце, чтобы она от сока пальцы вытерла. А сам пытался создать видимость обыденности и стандартности ситуации. Открыл холодильник, осматривая выбор:

— Ты ела уже? Или со мной будешь? Что хочешь: тут балык есть и отбивные. Или, просто, овощной салат с сыром из-за жары? — начал перечислять, только, чтобы паузу заполнить, чтобы не оставалось тишины для глупых мыслей.

А Таня сидит и полотенце в руках мнет. Так и не вытирая пальцы. Смотрит на пол, не поднимая головы, не интересуясь содержимым холодильника. И ему уже есть не хочется. Аж мутить начало, потому что в воздухе вновь гнильцой потянуло, вонью ее мыслей, о которых Казак, вроде бы, только догадывался.

— Таня, — захлопнул холодильник и посмотрел прямо на нее.

Она не отреагировала. Только слабо вздрогнула."

"Казак подошел ней впритык и присел на корточки, заглядывая в глаза Тани. Неудобно. Сам уперся коленями пол. Вытер ее руку и полотенце отложил. Обхватил бедра Тани руками, обнял ее за пояс. Осторожно, стараясь часами не царапнуть. Уткнулся лицом в живот, задрав футболку, прижав к себе, ощущая, как ее волосы ему затылок щекочут. Прошелся губами по коже.

И хорошо так. И почти физически больно от ее молчания. А внутри что-то кислотой жжет нутро. Сам же знает, что лукавил, пользовался недомолвками, вот оно и всплыло. А теперь за это расплачиваться надо.

— Свет мой ясный, ну что такое? — запрокинул голову и вновь глянул Тане в лицо.

А она все такая же потерянная сидит и губу кусает.

— Зачем тебе пистолет, Виталь? — совсем тихо. И с таким вдохом в конце, что понял, слезы давит.

Блин! Ему за нее больно стало. Знал потому что, видел, что Таню из-за этих гормонов реально на «американских горках» настроения качает. Там, где раньше могла и нормально отреагировать, услышать его, сейчас в слезы ударялась. Иногда, вообще, без повода, от какой-то фиговой рекламы по «ящику». Вот и сейчас уже губы поджимает, потому что дрожат.

— Таня, давай, мы не будем об этом говорить, ок? Это тебя не должно волновать…

— Виталь, ты шутишь? — она как-то хмыкнула и шмыгнула одновременно. — Мой муж ходит с пистолетом, а меня это волновать не должно? Он хоть зарегистрированный? На него есть разрешение? — она обхватила ладонями его лицо.

Казак повернул немного голову и поцеловал ее ладонь в самом центре. Вновь исподлобья на Таню глянул.

— Танечка, у нас нельзя зарегистрировать короткоствольное огнестрельное оружие, думаю, ты и без меня это знаешь.