Дурман

— А если тебя убьют… завтра? Или за день до того, как ты себе граничную черту поставишь? Что тогда?! Кому тогда твое слово будет нужно, Виталя?! — она начала говорить тихо, а под конец уже орала.

Повернулась к нему, все-таки. Поджимая губы. Не из-за злости. Он видел, как ее трясет и Таня плач давит.

— Что тогда, Виталь, а?! Мне что делать? Как жить с этим?! А если я нашего ребенка ждать буду?! — тут ее голос снова упал. — Как это вынести? Саму мысль, Виталь?! Как?!"

"Он снова сжал зубы так, что челюсть заломило. Самому от ее слов внутри паскудно до воя стало. И все же он выдержал взгляд Тани. Да, и бесу ясно, что такого расклада ему хотелось бы меньше всего. Однако, он не мог не понимать, что подобный вариант вероятен.

— Ты не будешь ни в чем нуждаться в таком случае, Танюша. Все, что у меня есть, все деньги, недвижимость — тебе останется, я это уладил еще до свадьбы…

— А не пошел бы ты, Казак, на фиг, со своим «уладил»?! — вдруг заорала Таня. Соскочила со стула, сжав руки в кулаки. Ее телепало капитально. А он немного опешил от этого ора.

— И деньги свои, с недвижимостью, туда прихвати! — не успокаивалась она. — Мне ты нужен! Ты! Живой и здоровый! А не деньги или дома! Ясно?! Ясно тебе это?!

Вскинула руки, вцепившись в свои собственные волосы. Сгребла пряди в пригоршни.

— О какой безопасности может идти речь, если ты с пистолетом ходишь?! На тебя напасть могут? Ранить? Ты кого-то убить можешь? В тюрьму сесть?! О каких планах на полгода или год мы говорим, Виталь?! Ты же одним днем живешь, разве не так? И ни в чем уверен быть не можешь?

Он вновь перенес вес на костяшки кулаков, вдавливая их в стол.

— А кто может уверенным быть в «завтра», Таня? Где выдают такие гарантии?! — обиженно огрызнулся в ответ, достав новую сигарету из пачки.

Она не ответила, молча глядя в глаза Виталию. Распрямилась, отпустила свои волосы, вместо этого обхватив себя руками за пояс. И тяжело дышала, видимо, переживая все это.

Он прикурил, не отрывая глаз. Будто склеили их взгляды, смотрели друг в дружку. Затянулся, выпустил дым. И оба молчат. И трясет, тоже, обоих.

Наконец, Таня выдохнула. Подошла к нему и протянула руку, без слов попросив пачку сигарет, которую он в свой карман автоматом засунул. Вместо этого Виталий протянул ей свою, не докуренную. Она не отказалась. Медленно затянулась, выдохнула и отдала ему сигарету, снова уставилась в окно:

— Я не голодная, — тихо бросила в сторону, и вышла из кухни.

Он не останавливал, решив, что ей стоит успокоиться. Ему уже тоже не хотелось гребанного обеда. Но Казак из чистого упрямства полез в холодильник, затягиваясь так, что кончик сигареты опасно вспыхнул, обжигая губы.