Дурман

"

"А теперь? Прямо сейчас, в этот момент, с невероятной силой тянуло закурить. И все — после одной затяжки. Хотя, тут, наверное, больше сила страха и душевный раздрай имели значение. Даже пальцы уже подрагивали. И взгляд, волей-неволей, метался к подоконнику, где лежала пачка сигарет Витали и его зажигалка. И разве это не самое лучшее доказательство того, как она скатывается «вниз»? Ведь сигареты для нее всегда были сродни «пагубности», зависимости, до которой нельзя себя допускать. И все же… Все же…

Что с ней происходит? Искажение принципов? Пересмотр ценностей? Как это называется? И в правильном ли направлении движется она и сами их отношения? Или же Таня просто закрыла глаза и плывет по течению? Виталий требует, чтобы она его поняла и приняла, не требовала невозможного… Но что такого она у него просила? Сделать жизнь более безопасной? Не рисковать собой? Не жить по иную сторону закона…

Да, наверное, это невозможно сделать за день. Таня смутно представляла себе, как уходят из криминала, но все же, могла предположить, наверное… Или, наоборот, как с той же зависимостью от алкоголя или никотина, может, и с криминалом надо сразу все контакты обрывать, моментом? Она не знала.

И все же, ранее Таня никогда не видела его с пистолетом. И, по ее субъективному мнению, это скорее говорило об усугублении погруженности Виталия в криминал, нежели об отстранении.

И, Господи! Знать бы еще, для чего Виталию пистолет? Ей очень хотелось верить, что он взял его на случай угрозы и для самозащиты (хотя, и такая перспектива казалась ужасающей до бессвязности мыслей в голове, до холода в животе, пугая Таню его потерей). Она трусиха? Да. А кто, имея мозги в голове, не стал бы бояться подобного?

А если пистолет — не для самозащиты? Что, если он использовал это оружие для того, чтобы принудить кого-то делать то, что желал Казак? Что, если это было для угрозы? И кому? Кому-то из их среды, привычному к такому стилю общения? Или же обычному человеку, каким-то боком задевшему интересы Виталия?

Как разобраться, если он не отвечает на ее вопросы ничего, кроме «я решу»? И что подразумевает его «решу»? Теперь Таня об этом задумалась куда серьезней, чем ранее, когда Виталий только дал обещание. Что, если он и не собирается ничего прекращать или изменять? А просто сделает все менее доступным для нее в вопросе узнавания? И, при этом всем, разве он сам не хочет, чтобы она преступила через все свои представления и принципы, ради него?

Миллион вопросов. И ни одного ответа. Ни одного объяснения. Только горький привкус никотина на языке и бешеное сердцебиение в груди.

Не в силах унять поток сознание в голове, она махнула рукой на решение окончательно завязать с сигаретами. В этот момент ей нужна была ясный разум.