Дурман
Любовь редко выбирает удобное время. А часто ей и на "удобного" для вас человека — плевать. И теряешь разум от того, кого бы лучше обходить стороной; от того, каких клялась избегать, не желая ввязываться в их мир. Только кого интересуют твои клятвы? И что делать, если даже приняв верное решение и разорвав отношения с "нe тем", не можешь избавиться от своих чувств? Любовь это? Или дурман запретного желания? Сдаться или душить на корню? А если не душатся чувства, имеешь ли право им поддаться? Да и примут ли с ними теперь тебя?
И дыхания нет. У обоих, кажется, пропало. Вышибло. И снова полыхнуло между ними так, что стоять рядом невозможно, а отойти — просто невыносимо. Прилипнуть к нему хочется.
А он ее куда-то тащит. И снова Таня не разбирает куда, просто идет за ним.
Спальня. Прекрасно. Без разницы, что там с обстановкой. Все сейчас “не в тему” и мимо, кроме этого мужчины. А Виталий тоже особо не медлит.
Целует. Нет, нападает на губы. Словно сожрать ее хочет, поглотить. А руки уже под футболкой. И Таня стонет. В его рот. В этот пожирающий поцелуй. Потому что кожа — и правда “сенсорная”: каждое его касание, каждую черту, каждую шероховатость на его пальцах — ощущает. И это возбуждает сильнее.
Начало трясти от желания, которым не могла уже управлять.
Виталий потащил ее футболку вверх, снимая. Таня не мешала.
Странно. Думала, начнет стесняться, когда ехали. Ведь совсем непривычный человек. Чужой.
А чувствовала себя сейчас так, словно никого ближе Виталия у нее никогда и не было. Признало, похоже, ее тело, приняло его на своем, базовом уровне. Феромоны их совпали, что ли? Та самая химия? По правде сказать — именно сейчас — ей стало без разницы.
И разум, как бы, и так находился в отключке. А может, решил и свой кусок счастья урвать, получая удовольствие от всего происходящего. И самой себе не мешать…
Таня поймала свои же пальцы на пуговицах его рубашки. Замерла на мгновение. Не ощутила ни внутреннего сопротивления, ни каких-то возражений от Виталия, и “двинулась” дальше. Расстегнула, избавила и его от ткани. Стянула с плеч шведку. И, поддавшись какому-то странному порыву, потянулась вперед, уткнулась лицом, носом в его плечо, во впадинку на плече, между контурами мышц. Глубоко вдохнула, проваливаясь еще глубже в омут “имени этого мужчины”. Феромоны или нет, а пах он так, как надо было ей. Вот просто “в точку”. И не в парфюме дело. И не в долгом рабочем дне. Ее запах, просто. И ощущение горячей кожи на ее коже — все будоражило еще больше. Но при этом — с неким внутренним ощущением “правильности”. Грудью к нему прижалась. Животом… Вот просто ощутила себя кусочком конструктора, который со щелчком встал на свое место. Клац! И они впритык друг к другу. В притирку…
Его губы на ее шее. Она продолжает ртом его ключицу изучать. А руки сами гуляют по мощному телу, которое Таня, чего уж там, с первого взгляда, еще в поезде успела оценить по достоинству! И все радовало. Вот просто кончики пальцев пульсировали от того, как все уместно и в кайф!
Так и хотелось спросить: где он раньше, такой “конгруэнтный” был? Почему лишал ее возможности аж настолько все это в близости чувствовать?
Но некогда было. Некогда. Времени вдруг перестало хватать!
Виталий снова на ее губы накинулся.

















