Дурман

Ее волосы, которые он с утра не позволил собрать, окружили их обоих, сквозь них солнце пробивалось, делая все — каким-то нереально шикарным, почти на ощупь сладким. Как шоколад. А Таня заломила бровь, улыбнулась, намеренно прикусывая губу:

— Где твое шампанское, Виталь? Особое? — чуть наклонилась и лизнула его щеку. Подула, заставив его рассмеяться от такого прямого и открытого своего подхода. — Или ты мой переезд праздновать не собираешься?"

"— Собираюсь, — улыбаясь, как ненормальный, ухватив ее за талию, он перекатился, аккуратно уложив Таню на свою руку.

Придавил бедрами ее ноги, чтоб не ерзала.

В голове фейерверк и грудь распирает. И жар такой… Не жажда даже, и не тела хочется — всю Таню. С этим смехом, мягким каштаново-шоколадным отсветом волос в солнечных пятнах на полу. С кожей, которая под его руками всегда покрывалась пупырышками и становилась горячей. И плавилась, как та самая шоколадка. С губами, дразнящими его улыбками. Всю! Проглотить ее, что ли? Не унять эту жажду по ней иначе, казалось. Сам навис над Таней, пока только глазами “пожирая”.

— Ща как отпразднуем, что ты на работу не доберешься завтра, — пригрозил ей осипшим голосом.

— Давай! — не испугалась она, по ходу. — Я отгул, в кои-то веки, возьму! Праздновать, так праздновать! — Таня, совершено не пытаясь выбраться из-под него, раскинула руки в стороны. — С шампанским и икрой! И трюфелями шоколадными! Обожаю их… У тебя икра есть? — неуверенно покосилась в его сторону. — Если что, я и тем, что в холодильнике обойдусь. Непритязательная.

— Э, нет, — Казак покачал головой. — Не надо мне тут заднюю включать. Гулять, так гулять! Будет тебе и шампанское, и икра черная, и трюфеля шоколадные, бельгийские. Ты сама — шоколадная, сладкая… — сам наклонился и лизнул ее кожу, как она недавно его облизывала — Любой каприз, Танюша…

— Я про черную не заикалась, зачем…

Казак наклонился и поцеловал, смел ее улыбку с губ Тани. Ему самому ничего, кроме этой женщины и нужно-то сейчас не было. А удовлетворить ее желания — это ж в кайф! Прямо радость какая-то ненормальная, что уломал, убедил. И дать ей еще, к тому же, то, что она и хочет — без проблем может.

Оторвался, когда Таня уже стонать под ним начала. Приподнялся, не обращая внимания на ее недовольно сморщившийся нос и то, что Таня его назад потянула.

— Виталь… — требовательно протянула она.

Он не мог прекратить с ней улыбаться. Не помнил, вообще, когда столько смеялся, как за эти две недели, которые ее знал.

— Подожди, Танюш. Сейчас, заказ твой озвучим людям, а потом вернусь к поцелуям. Я сегодня твой фей, по ходу. И исполнять твои желания — моя работа, — Казак подмигнул, набирая номер помощника.

Заказал, все чего хотелось его Зажигалочке. И снова целовать начал.