Дурман

— Прими это украшение. Так же, без повода — отказываешься все время, — немного недовольно и даже обиженно заметил он. — А сейчас — не имеешь права. Это мой праздник, чего хочу — то и творю. Не откажешь же? А мне это знаешь, в какой кайф — тебе подарить что-то!

Он еще сильнее прижал ее, наклонился, нависнув над лицом Тани. Дыхание горячее, взгляд напористый и настойчивый, властный. И мощь, «давление» характера, которое невозможно не ощущать. И не отказать же, правда! Подловил ее. Как отвергнуть то, что он в свой законный праздник пожелал так поступить? Ей подарок сделать… Как его не зацепить, не обидеть? Ведь уже видит, ощущает, что напрягся, захлопнулся весь. Словно она ему вот-вот на ту самую болевую точку надавит…

Выдохнула. Закрыла глаза и уткнулась лбом в его подбородок.

— Хорошо, Виталий. Я приму. Хоть мне и обидно, что я так о твоем дне рождения узнала, — с упреком, который и не думала скрывать, заметила она. Чтоб он не слишком радовался и не вздумал дальше так пытаться ею управлять. — И, раз уж ты такой вредный, — она снова вздохнула. — Дай, я хоть пирог тебе шоколадный испеку. Мне, конечно, до Марины Алексеевны далеко. Так ее сегодня и не будет. Или ты и торт купил? — подозрительно уставилась на него, почему-то начиная нервничать.

Казак расплылся в довольной улыбке. Вот, точно, как тот самый кот из сказки про Алису. Когда кроме этой улыбки, от уха до уха, и не видно ничего больше. Ясное дело, добился своего, чего теперь грустить?

— Нет, про торт не думал. Но зачем тебе париться, Танюш? Давай, сейчас закажем…"

"— Нет! — резко оборвала она его, уже зная, что Виталий предложит. — Я могу тебе хоть что-то подарить, раз ты меня в такое дурацкое положение поставил? — нахмурившись, проворчала она. — Может и не ресторанный, и неказистый, зато будет вкусно, обещаю.

— Да я из твоих рук, что хочешь съем, Зажигалочка. Хоть тырсу. По фигу! Все самым вкусным покажется!

Он подхватил ее на руки и закружился вместе с ней, довольный, не обращающий внимания на ее суровость и ворчание. И рассмеялся так искренне, что и Таня поддалась веселью. Ладно, чего уж. У человека праздник такой, надо быть последней сволочью, чтоб портить любимому день рожденья из-за своих принципов и заскоков. Улыбнулась сама, вцепившись в его плечи, обхватила щеки руками, стараясь удержаться.

А потом наклонилась и жадно поцеловала, наслаждаясь весельем Виталия.

— С днем рождения, любимый! — прошептала ему в губы.

Он замер, так и держа ее на руках. Впился серьезным взглядом в ее глаза, словно не верил.

— Правда любишь? — хрипло переспросил Виталий.

Выходит, действительно сомневался.

— Правда, — мягко улыбнулась Таня, игнорируя то, что у нее сдавило горло.