Дурман

Мать их любила, и бабушка с дедушкой уделяли внукам много внимания, пока живы были. Это потом, когда с братом проблемы начались, все больше на Женьке сосредоточились. Но и тогда Таню не задвинули на задворки. Пока она не пошла на то, что посчитала верным. До этой обиды. После этого, пару лет, наверное, ей звонил только Михаил, создавая видимость, что мать просто занята каждый раз и его набрать просит. Каждую неделю. Два года подряд… Но и тогда… Таня уже была достаточно взрослой. И пусть задевало, но все же не сказать, что трагедия.

Но как Виталия встретила, вдруг поняла, что так ущербно жила все эти годы. Дико и глупо. Все было. Казалась себе состоявшейся и самодостаточной, сформировавшейся по жизни, со своими взглядами и достижениями, успехами. И при этом, как выяснилось вдруг — ничего не знающей о потребности в другом, близком и любимом человеке. В мужчине, рядом с которым даже самый короткий сон невыносимо сладок, и чай — вкуснее в десять раз, и просто вечер у костра или в тихом шелесте дождя — волшебный, сказочный, несмотря на промозглый ветер и противную, серую погоду.

Влюбилась в него? Уже нет, наверное.

Выросла, перешла в другую стадию. Не имела в этом опыта, впервые так глубоко. И с головой. И без осторожности. Но и сама понимала, не маленькая, не влюбленность уже. И потребность, и тепло, и необходимость не просто в нем рядом, а и желание как можно больше самому Виталию дать. Словно около него ее сердце, ее душа переполнены — и ему хочется это передать, часть от себя отделить, оторвать, чтобы самой легче стало, и ему здорово.

И тверда Таня оставалась лишь в вопросе подарков. Дорогих подарков, на которых Виталий то и дело пытался настоять. Она действительно сомневалась, что это было актуально сейчас. И ей удавалось его убеждать в своей позиции, несмотря на то, что Виталий то и дело порывался ей что-то купить. То сережки, но она категорически воспротивилась, увидев ценник, то браслет, с которым вышло проще — неудобно было бы Тане на работе такие украшения носить. И сами животные, и постоянные операции… А снимать — так точно же потеряет рано или поздно.

Аргументировала, в общем."

"Во всяком случае, Тане так казалось до определенного момента. Пока, как-то раз, он не уехал куда-то с самого утра, практически без объяснений и даже не завтракая, только кофе выпил со своей обязательной сигаретой. Хотя и у Тани в этот день, и у него самого — должен был быть выходной (суббота, все же). И вернулся часа через два с огромным букетом бордовых роз. Настолько большим, что Таня себе таких букетов даже не представляла, если честно. И на фоне этих цветов, от обилия которых она откровенно растерялась, поначалу не заметила небольшую продолговатую коробочку.