Дурман

До сих пор помнила, как на нее глазели все эти девушки, работающие в салоне. То ли им джинсы ее не понравились, то ли кроссовки, а может, кофта, которая заменила футболки из-за погоды. А может, дело и вовсе было в том, как ее Виталий таскал за собой из кабинета в кабинет, показывая то, что не успел в прошлый раз. Но Таня просто кожей ощущала неприязнь и злобу, которую излучали эти женщины. Все, как одна: на каблуках, при полном макияже, в юбках и блузочках с рюшами, прям такие “девочки-девочки”. Если бы не эти взгляды…

— Я у тебя в офисе одна и в туалет не рискну сходить, — саркастично заметила Таня, когда они в тот день вышли наконец-то из салона. — Еще туалетной бумагой удушат за то, что посмела на тебя руки наложить.

Виталий сначала с непониманием посмотрел в ее сторону. А потом и сам хмыкнул.

— Не бойся, никто тебя не тронет, я за тебя сам кого хочешь удушу, голыми руками, пусть хоть чихнут в твою сторону, — вроде с широкой улыбкой и поддержав ее ироничный тон, отмахнулся он.

Но почему-то от его взгляда в этот момент у Тани мороз прошел по коже. В общем, разговор тогда затих сам собой, но ей после этого не особо комфортно было у него на работе. Однако, противореча в этом самой себе, она все же достаточно часто соглашалась поехать с Виталием после смены в офис.

А диван в его кабинете, действительно, поменяли.

Таня понемногу привыкала к дому Виталия. Что было не так и просто, кстати. Еще когда осталась у него ночевать, отмечала, насколько дом большой. Теперь же он просто огромным ей виделся. И казалось странным, что кто-то, живущий до этого один, имел столько пространства. Зачем? Тане и в ее квартире места много было. И тем не менее, не особо спрашивая, как бы сама понемногу догадывалась, что тут и к чему.

Приходящая домработница, Марина Алексеевна, которая работала у Виталия уже несколько лет, оказалась почти незаметной, тихой, спокойной и ни во что не вмешивающейся, кроме того, что непосредственно касалось ее сферы работы. В доме ее присутствие почти не ощущалось (чего Таня поначалу опасалась, не привыкнув к таким “удобствам”), и готовила она вкусно, так что комфорт вызвал быстрое привыкание.

Но сами комнаты — она в них путалась и терялась. И это раздражало. А когда для того, чтобы разыскать Виталия, приходилось пятнадцать минут бегать туда-сюда, надрывая горло, или просто звонить ему по телефону — даже немного злилась. Диким это все казалось ей, и все тут.

А семечки она и правда грызла, не соврала Виталию. Была у Тани такая вредная привычка, когда нервничала или особо сложный случай в клинике попадался. Но его это, похоже, действительно не раздражало. Более того, Виталий теперь еще и расхищал запасы, которая Таня пыталась создать, съедая чуть ли не большую часть ее “успокоительного”.