На крыльях

Если бы я увидела подобное – с ним и другой девушкой – мой мир бы рухнул.

Страшная догадка булавкой уколола в сердце.

Грязная стерва.

– Быть не может, – прошептала я, точно поняв вдруг, кто стоит за этим – Алина.

Она никогда не чуралась грязных методов. И в результате опустилась до подобного.

Я хотела, чтобы Лескова осталась в прошлом, чтобы забылась, как сон, чтобы стала лишь страшной сказкой из прошлого, и она не появлялась, затаилась где-то, обнадеживая меня, но в глубине души я всегда знала – просто так она не уйдет. Она лишь ждет того момента, когда сможет нанести удар.

Влад продолжал смотреть на меня внимательно, но спокойно.

– Полагаю, все это связано с тем человеком, которого ты любишь. Когда дело касается любви – люди сходят с ума. Поверь, – усмехнулся он сухо, – я знаю, о чем говорю. Кое-кто заплатил хорошие деньги за эти снимки. И просил сделать их погорячее.

– Кто? – спросила я, сглотнув. – Ты знаешь, кто должен это сделать?

– Не могу сказать, – покачал головой Влад. – Просто знай, что есть человек, который готов на многое. Странно, да, как чужое счастье делает кого-то глубоко несчастным? – спросил он отчего-то, хотел было добавить что-то еще, но замолчал.

"Я сидела, словно громом пораженная. Вспомнилось вдруг, что от Бабы-Яги, той самой, которая против, пару недель назад приходило еще одно письмо, в котором она говорила, что я должна оставить Антона в покое.

«Во избежание неприятных инцидентов» – гласило письмо.

Но я просто забыла обо всем этом. Разрешила себе не думать о недоброжелателях. Глупая.

Влад встал, и я встала следом за ним, крепко сжимая высокую деревянную спинку лавочки.

Мы смотрели друг на друга.

– Спасибо, – хрипло поблагодарила я, – за то, что сказал. Спасибо.

И замолчала, не зная, что еще сказать.

– Не думай, – вдруг произнес Влад, – что я добрый.

– Ничего не думаю, – проговорила я. – Просто благодарю. Спасибо.

– Я проделывал вещи и хуже. Просто, – он посмотрел мне прямо в глаза, не замечая в полутьме, как расширяются мои зрачки, – ты слишком хороша для такой грязи. Я не смогу.

И я поняла вдруг, что этот заказ получил не кто-то другой, не тот противный брюнет, на которого думала я, а он сам.

Он должен был напоить меня и уложить в постель, а после – сфотографировать.

Мне стало страшно, как будто бы Влад мог накинуться на меня прямо здесь, чтобы привести в действие свой коварный план.

– Тогда спасибо за то, – сказала я дрожащим голосом, сильнее сжимая спинку стула, – что не стал делать этого. Я не забуду.

Он улыбнулся, взял вдруг бокал, вылил его содержимое в черную землю и направился к дому по мощеной дорожке, вдоль которой летом росли цветы, а сейчас стояли пустые пока еще клумбы.