На крыльях

В ее голосе не было восхищении или осуждения – она констатировала факт. Кей, к примеру, иначе относился к своим поклонникам. Более равнодушно и более трепетно одновременно, как бы парадоксально это ни звучало. Похвала порою совсем не трогала его, но изредка чье-то негативное мнение становилось для него этаким двигателем в творчестве.

– Нет, Катя, я не воспринимаю жизнь, как игру, – неожиданно серьезно сказал Кирилл, поднимая на девушку глаза.

– А как ты воспринимаешь ее? – с интересом спросила она.

– Жизнь – это болезнь, – серьезно ответил Кирилл. – Помнишь стадии болезни? Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие.

Подростковый возраст – это отрицание. Бунт. Человек все воспринимает настороженно или даже враждебно. Нестерпимо относится к несправедливости. Чувствует, что хочет что-то измениться, но не имеет ни потенциала для этого, ни опыта.

– Интересная точка зрения. А что же тогда принятие? – спросила Катя.

– Принятие – это взросление, – Кирилл вновь взялся за лук. – Лишь когда человек принимает свою болезнь, он начинает с ней работать. То же самое и со взрослением. Когда человек проходит все эти этапы, принимает жизнь такой, какая она есть, и действует осознанно, он начинает меняться.

И его судьба – тоже. Все эти стадии не связаны с биологическим возрастом. Кто-то может бунтовать и в сорок пять, а кто-то – принять и повзрослеть в пятнадцать. Чертов лук, – вновь вытер глаза Кирилл и широко улыбнулся.

– А ты повзрослел? – вдруг спросила Катя.

– Я? Наверное, я на стадии торга, – подумав, отвечал Кирилл. – А вот ты близка к принятию.

– Думаешь? – сдула со щеки прядь темных волос Катя.

– Это будет зависеть от того, насколько вкусно ты меня накормишь, – подмигнул ей музыкант.

– Постараюсь, – пообещала девушка. – Я должна уделать Киру.

– Кто это? – полюбопытствовал парень.

– Девушка брата. Она живет с нами и потрясающе готовит.

– Расскажи о своей семье? – попросил он, наблюдая с полуулыбкой, как Катя заканчивает нарезать картофель."

"Катя стала рассказывать, и он слушал внимательно и смеялся. Семья Радовых ему нравилась. И наблюдать за Катей ему тоже нравилось. Подумалось даже, что, наверное, темными вечерами, когда Кей приезжает к ней, он тоже сидит – привалившись спиной к стене, и смотрит на свою девушку, чувствуя это незримое чувство уюта.

Кей все-таки не дурак. Он знал, кого стоит выбрать.

Интересно, как она целуется – нежно и мягко, как полагается хорошим девочкам, или бывает страстной, как кошка?

Тогда, несколько лет назад, на лестничной площадке, ему толком и не довелось это понять. Но наверняка Кею с ней не скучно.

А после, когда кухня наполнилась ароматными запахами, они ужинали вдвоем, сидя друг напротив друга.