На крыльях

Тот обиделся и хотел уйти из-за стола, но мама все-таки удержала его.

До самого вечера Нина сидела в компании с родителями парня, была мила и очаровательна, звонко смеялась над шутками Александра Михайловича и хвалила стряпню Марины Сергеевны.

О том, чтобы продолжить начатое в машине, и речи быть не могло, хотя, улучив момент и оставшись наедине в гостиной, они, не выдержав, стали целоваться. Однако им, естественно, помешали, – пришла Таня.

– Приходи ко мне ночью, – шепнула Нина в прихожей, когда собиралась домой. От того, чтобы Келла проводил ее, девушка отказалась, сославшись на то, что она – на машине.

– Приду, – не думая, тихо сказал тот, обнимая девушку на прощание. – Во сколько?

– В три.

И Келла сдержал свое слово – ровно в три утра он стоял под дверью квартиры Журавлей, понимая, как сильно бьется сердце – и не только от того, что он, проигнорировал лифт, почти бегом поднялся на ее этаж. Ее губы и руки не давали ему покоя, и все ее тело – тоже. Келла никогда даже и не думал, что может быть так зависим от какой-то там девушки, но чем больше проходило времени, тем больше он начинал скучать.

И общение с другими девчонками не помогало – казалось скучным и пресным. Рэн, с которым они раньше часто искали себе приключения на голову, то укоризненно качал головой, видя, как меняется друг, то издевательски смеялся. Однажды даже обозвал каблуком – и из-за этого они чуть не подрались прямо в студии, после чего обоим влетело от Андрея.

Келла набрал номер Нины и девушка беззвучно открыла дверь.

– Быстрее, – одними губами шепнула она.

Они неслышно прокрались в ее комнату по спящему дому и закрылись на замок, после чего оба облегченно выдохнули.

Келла поставил на пол обувь, которую предусмотрительно снял еще в подъезде, и стянул в себя кожаную куртку, оставаясь в джинсах и футболке.

В спальне Ниночки горел лишь нижний тусклый свет. Кровать ее была расправлена, а сама девушка была одета в кружевную полупрозрачную ночную рубашку – столь короткую, что у Келлы едва не перехватило дух. Ножки у Королевы были длинными и красивыми – все, как он любил.

– Иди ко мне, – без лишних слов сказал парень, привлекая Нину к себе одной рукой, а второй распуская забранные в хвост светлые волосы.

И она – тоже ничего не говоря – обняла его.

Поцелуи стали жарче, чем в подъезде, объятия – откровеннее, но их обоих это не смущало.

На пол полетела футболка Келлы, следом – ночная рубашка Нины, от которой та избавилась, совершенно не жалея. Затем оба они буквально упали на кровать, и единственное, что успела сделать Нина – выключить нижний свет, заставив комнату погрузиться в темноту.

В этой темноте Нина могла быть слабой и ведомой, разрешая Келле делать то, что он хочет, и получая от этого удовольствие.