На крыльях

– Ну, знаете, все произошло так внезапно, любовь всегда внезапно стреляет в наши сердца. – Нина собралась с духом и начала:

– Это был теплый майский день…

– Ефим же вчера сказал, что вы в апреле познакомились, – удивленно приподнял бровь Александр Михайлович.

Девушка досадливо поморщилась.

– Ах, да, апрельским теплым вечером нас совершенно случайно свела судьба. Я пришла на концерт симфонического оркестра – исполняли Чайковского, и так вышло, что Ефим сидел рядом, в партере. Мы наслаждались музыкой и не замечали друг друга – я до сих пор думаю, что бы было, если бы так и не заметили? – Ниночка вздохнула горестно.

 – А после концерта я случайно забыла свою сумочку на сиденье – так, знаете ли, прониклась Чайковским. Ефим увидел ее и догнал меня. Я была ему очень благодарна! Ведь в сумочке было все: и деньги, и документы… Так прозаично мы и познакомились, и Кел… Ефим пригласил меня на свидание. – Тут Ниночка опустила глаза, словно застеснявшись. – И так вышло, что мы стали встречаться… Совпадение взглядов, вкусов…

– Особенно музыкальных, – поддакнул музыкант, которому всегда нравилось, как складно врет Журавль.

– … точек зрения… Ефим, – погладила Нина парня по щеке со сладенькой улыбочкой, – такой замечательный. Очень заботливый и нежный.

Виктор Андреевич закатил глаза. Нежности он в этом «гнусном панкообразном» не видел ни грамма. Только наглость. Небось упивается, что знаменитость.

– И добрый. Как папа, – добавила девушка. И теперь уже Келла закатывал глаза. Быть похожим на дядю Витю ему совсем не хотелось. А доброты он в нем не находил совершенно. Александр Михайлович, кажется, тоже. Он неопределенно хмыкнул и вновь принялся за мясо.

– А как Ефим за тобой ухаживал? – спросила Таня. История любви Нины и брата казалась ей жутко романтичной. Она тоже хотела себе парня-музыканта. Даже просила Ефима познакомить ее с кем-нибудь из группы, но старший брат отчего-то яро воспротивился и заявил ей: «Лучше учись, а не дурью страдай!»

– Ефим дарил мне цветы и подарки. Мы гуляли по берегу ночной реки. И один раз даже были на крыше и смотрели на звезды… Ой, – спохватилась Ниночка, увидев, как волком на нее смотрит собственный отец, для которого прогулки дочери по каким-то там непонятным крышам в ночное время суток были дикостью.

 – Папа, не ругайся, это было всего раз… Мы смотрели на звезды, разговаривали о поэзии, философии…

– Откуда нашему Фимке что-то о поэзии знать? – искренне удивился его отец. Он отлично помнил, как сын прогуливал литературу. А учительница, которая была их соседкой с третьего этажа, приходила жаловаться.

– Между прочим, любимый поэт Фимы – Маяковский, – пропела Нинка, и Келла мрачно на нее глянул – в поэзии, тем более, футуристов, у него был большой пробел.