На крыльях

Кажется, сестрица очень уж хотела, чтобы у кого-нибудь из нас родилось дите.

– Фига себе, – присвистнула Кира. – Малая, да ты опасная.

– Это что? – грозно осведомилась я у Нелли.

А Нина просто грозно молчала.

– Ну, у вас же у всех оппы[2] есть, – заныла сестра. – Было бы прикольно, если бы вам такое попалось.

– Не прикольно, – усердно разрывала злосчастные бумажки Ниночка на клочки. – Ненавижу детей. Так, теперь у нас еще много свободного места, давайте придумывать новые пожелания, напрягайте орехи. И попробуйте еще что-нибудь про детишек зарядить или подобную муть, – пригрозила она и принялась строго следить за Нелькой.

Первой гадать решилась Нинка. Мы уселись вокруг тазика, подвернув под себя ноги по-турецки, и она осторожно пустила на воду «лодочку» – пробку из-под бутылки, в которой стояла небольшая круглая свечка.

– Не дышать на воду, – грозно посмотрела Журавль на нас, явно переживая за свое предсказание. – И не смеяться. Иначе будет неправда.

– Можно подумать, если мы не будем смеяться, там будет правда, – ухмыльнулась Кира.

Свечка долго стояла посредине, и мы наблюдали за ней: Нинка – серьезно, остальные – едва сдерживая хохот."

"– Ну, давай же, давай, – азартно подгоняла свечку Журавль. – Ползи уже куда-нибудь, тщедушная.

Спустя минут пятнадцать, словно внемля, наконец, ее просьбам, свечка медленно подплыла к одной из бумажек, покачалась около нее и медленно приблизилась так, словно ее двигали невидимым пальцем, к другой, соседней. Бумажка начала тихо тлеть, и Нинка тотчас выхватила ее, чтобы задуть, прочитать написанное и швырнуть прямо в воду.

– Да вашу же поварешку! – возмущенно заорала она. – Кто это сделал?!

– Что там? – потянулась я за намокшей полоской. Брови у меня поползли наверх.

«Рождение детишек» – было написано в ней. Все-таки у Нельки получилось.

– Нин, это судьба, – покачала я головой.

Комната огласилась таким громким и искрящимся смехом, что к нам заглянули даже приехавший с работы Леша и Эд. Брат, увидев, чем мы занимаемся, сказал, что мы – идиотки, за что получил от Киры, а Леша принялся так издевательски шутить, что Нинка, дабы не терять в его дизайнерских утонченных глазах авторитет, выставила все так, будто бы гадание задумали мы втроем, а она вынуждена была наблюдать за муками суеверных дурочек.

Спустя полчаса мы продолжили, но такого ажиотажа гадание уже не вызвало. Кире досталось предсказание о домашнем питомце, Нельке – какие-то непонятные «нежданные встречи», а мне – «роковая любовь».

– Она у тебя и так роковая, куда еще больше? – усмехнулась подруга. – Я бы даже сказала роковая.

Я только промолчала.