На крыльях

И от самого себя.

* * *Почему-то Игорь думал, что стоит Филу вернуться домой из Штатов, как все пройдет. Вернется на круги своя. И это дерьмо закончится. Брат придет в норму, забудет о наркоте и тусовках со своими заграничными друзьями. Он станет таким же, каким и был: улыбчивым, веселым, разговорчивым, обидчивым, светлым, помешанным на музыке.

Однако зависимость так просто не отпускала Филиппа – она стала его постоянной спутницей, и крепко держала его за руки.

Игорь не знал, в какой ад он попадает. Они вдвоем прошли несколько кругов персонального ада.

Шли то за руку, то по разным дорогам, то и вовсе теряя друг друга из виду.

Тот день, когда внезапно приехавший к брату Игорь застал его в наркотическом угаре, обоим врезался в память, как невидимый шрам в душе. Фил третий день был на «марафоне» – трое суток беспрерывно употреблял «фен». И только приезд Игоря заставил его остановиться. Он почти насильно утащил Фила на второй этаж дома, в одну из комнат, и запер в ней их обоих, никому не открывая.

Когда Филипп пришел в себя поутру – помятый, вялый, с бледным лицом и синяками под глазами, плохо соображающий и ничего не помнящий, он, увидев брата, сидящего на окне, испугался.

Игорь никогда не видел, чтобы зрачки близнеца так бегали – он всегда смотрел прямо, не вызывающе, не дерзко, но прямо. Никогда не отводил взгляд. А тогда брат просто не мог посмотреть ему в глаза.

– Это какая-то ошибка, – говорил он, обхватив себя руками. Его трясло, по коже бегали мурашки, пульс усилился, и было видно, что Филу плохо и физически, и морально – наступил абстинентный синдром, «отходняк».

– Это случайно вышло, я и не думал, что так получится. Я не знал, что это, понимаешь? Понимаешь? Ты же понимаешь? – спрашивал дрожащим голосом Фил. Зрачки его были расширены, и радужка казалась не коричневой, а почти черной. Игорь смотрел в его глаза и не понимал: это глаза брата или чужого человека?"

"Тогда он поверил. Поверил в то, что наивный братишка по глупости, за компанию со всеми попробовал дурь. Или он просто хотел в это верить.

Осознать, что родной человек стал зависимым от этого дерьма, Игорь смог лишь позднее.

А в те дни был согласен со всеми сказками, которые говорил ему брат.

– Не говори родителям, – попросил Фил умоляюще и взлохматил волосы.

– Если ты вернешься домой, не скажу.

– Мне надо доучиться этот семестр.

– Нет. Возвращаешься со мной, – был непреклонен Игорь. Оставлять брата одного он не собирался.

Филиппу пришлось вернуться – в родной город они прибыли спустя три дня. И за время долгого перелета почти не разговаривали. Игорь был зол, Фил – испуган.