На крыльях

Он с горделивой ухмылкой поглядывал по сторонам и изредка встречался взглядами с высоким широкоплечим мужчиной, по всей видимости, отцом Келлы. Кажется, друг друга они недолюбливали.

Церемония длилась недолго и прошла без эксцессов. Подружки невесты, которых Журавль выбирала по принципу: «Бесит не так сильно», завистливо подглядывали на молодоженов, друзья жениха – насмешливо, родственники – оценивающе, а родители – с трогательным умилением. Даже отец Келлы успокоился и смотрел на сына с улыбкой, а своей супруге, глаза которой увлажнились от слез, подал платок.

А вот в семье Журавлей было наоборот – Софья Павловна держалась, с теплой улыбкой глядя на дочь, а Виктор Андреевич то и дело смахивал скупую мужскую слезу. Правда, когда Келла откинул вуаль, чтобы поцеловать Нину, дядя Витя состроил такую кислую мину, будто бы ему внезапно стало плохо. Мне показалось, что в играющей живой музыке я явственно услышала нечто похожее на «Зелибоба».

Однако поцелуй молодых вышел почти невинным и в чем-то даже трогательным.

После начались поздравления: я крепко обняла Нину, пожелав ей всего самого лучшего в браке, за что она незаметно ущипнула меня в бок, и сказала Келле, так, чтобы подруга не слышала:

– Спасибо, что сделал ее счастливой.

Келла улыбнулся и подмигнул мне.

Кезона, сколько я не оглядывалась по сторонам, мне увидеть не удалось. Хотя какое-то время мне казалось, что старичок на третьем ряду, на чью грудь падала шикарная борода, – это и есть он. Однако выяснилось, что это – двоюродный дед Келлы. Зато среди родственников Нинки я заметила саму Эльзу Власовну, элегантную и самодовольную, в сиреневом элегантном костюме, перчатках, шляпке и с огромным колье на шее.

Она так иронично смотрела на молодоженов, что мне захотелось улыбаться. Кажется, старушка знала, что делает, но вот зачем она так играет с жизнями Нинки и Келлы, я представляла весьма смутно. Разве что хочет воссоединить их сердца.

– Какой, говоришь, стиль у свадьбы? – услышала я ее высокий голос уже после регистрации, когда мы спускались вниз. И одна из родственниц отвечала:

– Эклектик, тетя Эльза.

– А я думала, убогость, – фыркнула пожилая женщина.

 – Не свадьба, а торжество безвкусицы. Милочка, а что это у вас в ушах, – обратилась она к одной из племянниц, которая крутилась вокруг нее, пытаясь задобрить.

– Серьги с бриллиантами, – отвечала та.

– О! А мне показалось, что ты вставила в свои уши ручки от помойного ведра. Кстати, а что это за криминальный элемент? – покосилась Эльза Власовна на Папу, прибывшего с охраной и смотревшего на церемонию весьма сурово.

– Не знаю, тетя…

– Это не ново.

– Но спрошу у Ниночки! – пообещала родственница.