На крыльях

А сейчас не хочу скрывать своих чувств, – продолжал Кирилл и спросил прямо:

– А что ты чувствуешь ко мне?

Он вдруг сделал шаг вперед, явно намереваясь обнять, но я не дала ему этого сделать. Его пальцы с сожалением скользнули по моему предплечью. А я вдруг поняла, что цветочный браслет помят и некрасив теперь.

– Не надо, – сказала я твердо.

– Твое сердце еще у него, да? – спросил Кирилл. И я не узнавала его. Нет, он казался дружелюбным, и в голосе его слышалась мягкость, но такая смена отношения ко мне настораживала.

Может быть, все-таки он издевается надо мной?

– Ты – мой друг.

Понимаешь? И пожалуйста, не говори больше этих слов, – попросила я, поняв вдруг, что прежними наши отношения уже не будут. Даже если он все-таки скажет, что это – одна большая шутка.

Смотри-ка, а Нина-то была права!

Щека, в которую Кирилл меня целовал, до сих пор горела льдом. Мне не было приятно – ни секунды, и я не ощущала влечения к этому человеку. А еще я чувствовала, что теряю друга. И от этого было больнее всего.

Еще позавчера мы просто мило беседовали обо всем, сидя в моей кухне, пили чай и улыбались друг другу – без какой-либо нотки романтики.

А сегодня он вдруг говорит такие слова и пытается меня целовать.

Мне казалось, что это предательство.

Зачем он так поступает с нашей дружбой?

– Спасибо, что не дал упасть. Но на этом нам нужно закончить наше общение, Кирилл, – тихо сказала я, глядя на нежно-фиолетовые цветы, обвивающие изгородь, которая загораживала нас от остальных.

Голова продолжала болеть, и в ногах все еще царила слабость, но я развернулась резко и направилась прочь.

– Пожалуйста, дай мне шанс, – сказал Кирилл мне в спину.

– Хватит, – не поворачивая головы, сказала я, чувствуя стеклянные режущие слезы на глазах.

 – Ты и сам не понимаешь, что сейчас делаешь.

– Нет, это ты не понимаешь. Чем я хуже него, Катя? – задал вдруг он странный вопрос. – Ты ведь знаешь, я куда знаменитее. И денег больше. И я могу быть таким же нежным, и все дела. Нет, я понимаю, что ты любишь его не за это. Просто… Мы так похожи. Поэтому ответь – чем я хуже? Чем, Катя?

И тут я рассердилась – так, что даже перестала чувствовать головную боль. Развернулась и закричала, забыв, где нахожусь:

– Что ты несешь, Кирилл! Он – это он, и я люблю его только за это! Ты не хуже, ты не лучше, ты – другой! Ты – не мой человек, – постучала я кулаком по груди.

 – Зачем ты влезаешь? Ты ничего не знаешь о наших отношениях, чтобы нести подобную чушь! Как у тебя язык поворачивается говорить это?

– Нет, – улыбнулся вдруг музыкант ласково. – Я знаю все. Больше, чем ты думаешь, Катя. И я могу быть лучше него, честно. Просто дай мне шанс, – повторил он.

И протянул мне руку. А я ее не взяла.

– Ты разрушил нашу дружбу. В момент, – сказала я.

А он, кажется, стал злиться.