На крыльях

– С ума сошел?! – заорала она, мигом остановившись. Туфли полетели на песок. Душа Нинки жаждала мести.

Эти двое долго еще носились по пляжу, обрызгивая друг друга, стоя по колено в воде. Кричали, смеялись, снова начинали целоваться – совершенно внезапно для самих себя. А потом вновь оказались на песке – Келла сидел, а Нина стояла рядом, держа в руках туфли. Оба они наслаждались шумом океана, который днем казался лазурным и прозрачным, а ночью – почти черным.

– Тебе нравится тут, Рылий? – спросила Нинка, глядя вдаль.

– Мне нравишься ты, – зачем-то сказал он, стряхивая с ее щиколотки налипший песок.

А потом вдруг не удержался и зачем-то поцеловал Нину – чуть выше колена. Зачем – и сам не понял. Она провела рукой по его волосам и разрешила ему усадить себя к нему на колени.

– Больше не делай так, хорошо? – попросил Келла, обнимая девушку и крепко прижимая спиной к своей груди. – Хорошо?

– Хорошо, – согласилась Нина, завороженная и океаном, и голосом парня, и его сильными руками.

Келла коснулся столь манящей его ямки между ключицами. Ему показалось, что он почувствовал Ниночкин пульс.

– Ты знаешь, что в старину считали, будто здесь живет душа? – проговорил он ей на ухо, поглаживая обнаженную кожу.

И как бы невзначай оголил загорелые плечи с тонкой светлой полоской от купальника.

– Хочешь отыскать мою душу? – хмыкнула она, тая от прикосновений. – И забрать себе? А потом продать?

– Хочу поближе с ней познакомиться, – отозвался шепотом Келла и развернул Ниночку к себе лицом, а после поцеловал в эту самую завораживающую ямочку, точно зная, что девушке это нравится.

Он опустил ее спиной на теплый мягкий песок, зная, что она не будет возражать.

И вновь целовал колени, которые отчего-то вдруг так сильно стали его привлекать. И заводил руки за голову. И хрипло говорил ей на ухо, что она – его.

Звезды над ними шептались. Бриз щекотал обнаженную кожу. Кончики пальцев ног ласкала вода, она же коварно подбиралась к лежащей рядом одежде. А они ничего не замечали, занятые только друг другом.

«Я тебя люблю», – хотел сказать Ефим, не прерывая поцелуй в губы, зная, что Нине уже не хватает дыхания и сквозь ее пальцы бежит песок, который она хватает, боясь закричать.

А когда он все же услышал сорвавшееся с ее губ свое имя, потерял всякий контроль над собой, своими движениями и словами.

…Возможно, Келлу услышал океан – волны, бьющиеся о берег, стали сильнее, неистовее – наутро начался шторм…"

"Келла ужасно хотел спать, а Нинка лежала рядом и громко и фальшиво пела песни, не давая ему уснуть.

– Прекрати, – говорил ей Келла. Нинка кивала и снова начинала петь – еще громче. А изредка заглядывала ему в лицо и дула в ухо.

– Журавль, угомонись, а? – сонно просил ее Келла.