На крыльях

Гроза грянула тогда, когда я села в автобус, оказавшись на заднем сиденье, у самого окошка. В одной руке у меня был телефон, в другой – стакан только что купленного горячего капучино, а на коленях – сумка. Началось все с порывов ветра, бьющих по зданиям и начавшим зеленеть деревьям, а потом в окна стал стучаться дождь – его косые капли казались царапинами на стекле, которых становилось все больше и больше. А я ехала, включив музыку и воткнув в уши наушники, и вместо стука дождя и грома слушала голоса Антона. Я смотрела в окно, видя за крышами домов тонкие росчерки молнии.

Ехали мы долго, и почему-то мне было уютно и казалось, что я приеду домой, а там меня встретит Антон.

Но меня встретил совсем другой человек.

Мне повезло – гроза кончилась раньше, чем я вышла из автобуса. Домой пришлось идти то по мокрому асфальту, то прямо по лужам. После грозы было хорошо: пыль улеглась, воздух стал свежим, а далеко на западе небо разгладилось, подернулось бледно-розовой дымкой – напоследок солнце все же решило выглянуть. Правда, и пропало оно быстро. Когда я, решив немного прогуляться, вошла в парк, небо все еще озарялось тусклым закатом, и по окнам многоэтажек все еще блуждали заходящие лучи.

А когда вышла из него спустя полчаса, на землю опускались апрельские прозрачные сумерки, хрупкие, с холодными промокшими тенями и акварельными огнями фонарей и фар в стекле луж, расплывшихся по асфальту.

Я не сразу узнала Кирилла, шагнувшего из сумерек ко мне навстречу – он ждал меня во дворе дома. На нем был капюшон, скрывающий глаза.

– Привет, – сказал он мне, улыбаясь, словно ничего и не произошло.

– Привет, – осторожно сказала я. – Думала, ты уехал.

Мне казалось, что после того, что произошло на Ниночкиной свадьбе, мы не увидимся.

– Приехал, – поправил меня Кирилл. – Ездил в родной город. И вернулся обратно. Хотя не планировал, – с легкой укоризной сказал он, как будто бы в чем-то обвиняя меня.

– Ты что-то хотел? – спросила я. Он склонил голову набок и засунул руки в карманы.

– Поговорить.

– Тогда говори.

– У тебя плохое настроение? – его вопрос показался мне странным, совсем неуместным.

– Ровное.

– Тогда… Ты злишься? – с любопытством поинтересовался Кирилл.

Я промолчала. Он всерьез спрашивает это? И зачем только пришел.

Продолжить дальше свое шоу?

– Нет, серьезно? – не отставал он. И, пристально на меня глядя, констатировал:

– Ты обиделась на меня, Катя.

– Ты не понимаешь, что сделал? – спросила я сердито.

– Что же?

– Разрушил дружбу.

Я сама поняла, как по-детски это прозвучало. И он рассмеялся – весело, звонко, будто услышал смешную шутку. Но, заметив мой злой взгляд, резко замолчал – как по щелчку пальцев.

А на улице становилось все темнее и темнее.

– Я просто хотел быть честным, Катя.