Его секретарша

"

"И последние кадры — Даша убегает от него по усыпанной осенними листьями дорожке в немецкой клинике. Маленькая, счастливая. Длинные темные волосы собраны в высокий хвостик, ручки засунуты в карманы маленькой красной курточки, а на ножках красивые красные сапожки, которые она выпросила накануне в торговом центре. Тогда у Даши еще были волосы… Снимала Амира, это был единственный кадр в фильме, на который попал он сам.

«Папочка, а ты купишь мне самолет?»

«Купишь самолет?»

Веселый смех.

«Купишь, папа? Ну, скажи, что купишь…»

А он, сжимая в трясущихся руках папку с результатами обследования судорожно соображает, к кому можно обратиться еще. Чтобы спасти.

— Куплю… конечно, куплю… — давясь коньяком, всхлипнул Облонский.

Экран телевизора давно померк, а он все сидел, уставившись в пол. Дашу не смогли спасти. Никакие деньги не смогли купить ее жизнь. Биться со смертью было бесполезно.

Помогая похожим на него родителям, он думал, что таким образом сможет вылечить свою душу от горя. Но душа продолжала гореть в аду. У нее не было шанса на спасение. Потому что от себя не спастись. Он не знал, как спасается Амира там, в другой стране. А позвонить ей не мог. Ведь поклялся, что больше никогда ей не позвонит. Чтобы не бередить. Вместе больнее, чем врозь.

А Ира со своей глупой ревностью никак не может понять — на него нельзя возлагать надежды. Облонский никогда больше не заведет серьезных отношений. С него достаточно одного ада. На второй такой ад он не подпишется.



Глава 9. Маша

Все воскресенье у меня болела голова. И не от коньяка, нет. Она взрывалась от размышлений на тему Волкова. Что он сделает со мной, когда найдет? Я знала его слишком хорошо. Он ни за что не спустит мне с рук очередной побег и собственное унижение.

Этой ночью мы ночевали втроем — Надя поругалась со своим Серегой из-за нашей веселой вечеринки в баре и не поехала в общагу. Полночи мы ее успокаивали, а потом она до самого утра переписывалась с Серегой в ванной комнате. В пять утра Надя выбралась из ванной и громко объявила, что все мужики сволочи. Мы с Жаннеттой, несмотря на сонное состояние, не могли не согласиться с ее утверждением.

Сейчас Надя крепко спала, свернувшись калачиком в углу дивана и не обращала внимания на работающий телевизор. Жаннетта утопала в пенной ванне, пытаясь снять похмелье.

Я же, устроившись в потертом кресле, листала новостную ленту в телефоне и старалась не думать про Волкова.

Сотовый телефон внезапно завибрировал вызовом от мачехи.

Я вздрогнула. Началось…

— Маша, ты, где пропадаешь? — без приветствия затараторила на цыганский манер Тамара. — Месяц дома носа не показываешь! Разве так можно?

Тамару я не любила. Не было в ней ничего доброго, только жажда наживы мерцала в почти черных глазах.