Эгоист

Последние часы постоянно намекают, что находиться близко друг к другу нам нельзя. Мы как уксус и сода, «Кола» и «Ментос», газ и спичка.

– Упрямый гонщик.

– Тебе же нравилось?

Поворачиваю голову, натыкаясь на самодовольное лицо Майка. Он еще и с кубком. Приподнимает одну бровь, улыбается так, что все белоснежные зубы видны.

– Никогда. Не люблю навязчивых людей.

Сглатываю свое вранье. Майк ведь прав. Благодаря его упорству я и согласилась на свидание с неугомонным пилотом «Феррари». Потом на второе, третье…

Бар, куда нас привезли, в центре Рима. Здесь полно людей, но Майка это нисколько не трогает.

Ему нравится его известность, он даже готов раздавать автографы. Достал уже свой любимый маркер, снова успев подмигнуть мне.

Так и происходит. Марино окружают, с ним фотографируются, выкрикивают его имя. На Гран-при происходит все то же.

Майк расписывается на груди одной девчонки и подмигивает ей так же, как и мне минуту назад.

Случайно наступаю ей на ногу, когда прохожу в сам бар, и нам отдают пару мест за барной стойкой.

С одной стороны, приятно, когда ты как бы вип. Приди сюда обычная Таня Жемчужина, не было бы такого приветствия, как для менеджера известного итальянского пилота Майка Марино.

– Я выпью с тобой сок и поеду к себе, – говорю, перебивая музыку.

Неприятные воспоминания холодят кожу.

– В ту маленькую коморку?

Помнит? Поджимаю губу, подавляю порыв ответить утвердительно. Больше Майка это не касается.

– Водку с соком? – спрашивает.

Тошнота подкатывает к горлу. При слове «водка» воспоминания возвращают в тот день, после которого все изменилось.

– Я не пью, – сухо отвечаю, быстро взглянув на Марино. Он смотрит на меня пристально и с другим выражением лица.

Обвиняет будто бы…

– Ага… – странно отвечает и заказывает нам кофе.

Все делает по-своему.

Внимательно слежу, как Майк берет в свои руки белую салфетку и складывает из нее фигурку. Он при этом сконцентрирован и совсем не замечает ничего вокруг.

Вены на тыльной стороне выделяются, тонкие русые волоски на предплечьях совсем выгорели на солнце и кажутся почти белыми на загорелой коже.

– Что? – откладывает салфетку и смотрит, прищурившись. Вновь улыбается, но по-другому. Мягко.

Качаю головой. Сказать, что балдела от его рук на своем теле, и сейчас я все это некстати вспомнила?

Лучше выпить водки.

– Спасибо, что помогала мне, когда я был после аварии… – показывает свои руки.

Сердце заныло. Это были тяжелые недели.

– У Майка Марино снова этап перемирия?

Мы… Флиртуем? Час назад он проделывал похожее со стюардессой. Имени ее уже наверняка не помнит.

– Если скажешь, что там было про задницу.

Закатываю глаза, не в силах подавить рвущуюся улыбку.

– Меня заинтересовало твое предложение, Жемчужина, – сам улыбается. Да он смеется. И я… Смеюсь.