Эгоист

А я даже забыла, где это.

Перевожу взгляд на Майка, он будто ничего и не замечает. Стоит довольный и улыбается во все тридцать два зубы. Руки убрал в карманы свободных брюк, на футболке эмблема известного бренда. Некстати вспоминается мой дурацкий Микки-Маус.

Легкий ветерок приносит мне аромат духов бабули Эмилии. Как и положено, они сладкие, мускусные, но довольно вкусные.

– А родители дома?

Мой гонщик отходит от своей бабули и подходит ко мне. Одну руку кладет на талию. Должно как-то расслабить: Майк рядом и вроде как угрозы от бабули я не чувствую, но продолжаю изображать каменную статую.

– Дома. Где ж им быть?

Пока Майк забирает наши вещи из машины, мы с бабулей продолжаем рассматривать друг друга. Слышен только плеск в фонтане, который прочесывает нервы. А шум воды должен успокаивать.

– Футбол или гонки? – неожиданно спрашивает, – скрещивает руки под грудью. В глаза бросаются ее кольца. Одно крупнее другого. Еще и камни размером с римскую старинную монету.

Понимаю, что ответ должен быть быстрым. Что-то вроде квиза по-итальянски.

– Ни то ни другое, – говорю.

– «Римские каникулы» или «Касабланка»?

– «Римские каникулы».

Второе я не смотрела, – кладу руку на сердце. В суде бы соврала, а перед бабулей Эмилией не могу. Есть в ней что-то такое, что язык сам говорит чистейшую правду, как бы не противился мозг.

– Софи Лорен или Моника Белуччи?

– Софи Лорен. Классика, – прищуриваюсь. Солнце, как назло, светит ровно на мое лицо, а общаться, нацепив солнечные очки на нос, непорядочно.

– Шардоне или Пино Гриджо?

– Предпочитаю Апероль Шприц.

– Хм…

Облизываю сухие губы и чувствую на кончике языка соль. Майк говорил, что рядом пристань.

Наверняка и яхта пришвартована. Хотелось бы прокатиться.

– Три самые главные вещи в жизни женщины?

По тону понимаю, это главный вопрос, решающий, после которого бабуля Эмилия сделает свои выводы относительно меня.

Жутковато… Взгляд старой итальянки иссушает.

– Помада, нижнее белье, и… Чувство собственного достоинства?…

Бабуля снова хмыкает. На этот раз это звучит как точка в нашем коротком и странном диалоге. Сложно понять, какие выводы сделала итальянка, но уходит она довольно быстро. Учитывая высоту ее каблуков, это вызывает восхищение.

– Ужин в девять, Микеланджело. Ваши задницы должны быть за столом именно в это время!

Майк раздраженно вздыхает. У меня губы чешутся от улыбки.

– Молчи, – быстро говорит.

– Микеланджело, – не удерживаюсь и повторяю. Это же чувство, что мне вручили не козырь, а целый джокер.

Спасибо тебе, бабуля Эмилия.

Марино быстрым шагом идет к дому, мне приходится плестись следом. В голове то и дело повторяю имя моего Майка, который, получается, и вовсе не Майк.

– А можно спросить? – кричу в спину.

– Нет.