Эта больная любовь

 — Ты — огонь, который горит без остановки; угли и пепел, жаждущие возможности разгореться, готовые сжечь города дотла в своей свирепости. Сила, более могущественная, чем все, кто приходил до тебя. Ты — мое гребаное существование, Брайони. Я живу и дышу только ради тебя. Я твой навечно, полностью в твоей власти.

Я смотрю на него в ответ, мои губы приоткрыты, а мое прерывистое дыхание встречается с его дыханием в пространстве между нами, прежде чем он наклоняется вперед и захватывает мои губы в самый умопомрачительный, эротичный и сильный поцелуй. Поцелуй, который соединяет нас сильнее, чем это мог бы сделать сам акт секса.

Поцелуй, который привязывает мое дико бьющееся сердце к безжизненному сердцу, живущему в нем.

Он всегда знал, что под поверхностью религии, которую я исповедую, скрывается женщина, чьи мысли были необузданными. Ум, который устаревшие кодексы и мораль не могли удержать. Женщина, которая искала истины наряду с реализмом и нефильтрованными откровениями.

Женщина, которая была готова к войне, маячившей на горизонте.

36. Сквозь боль и слёзы

Она — хрупкое создание. Я с нетерпением ждал момента, когда смогу сломать ее и открыть глаза на жизнь — до тех пор, пока не осознал неизбежное.

Если я не буду осторожен, женщина с умом и силой Брайони сломает меня. Она способна разорвать меня на чертовы куски, и мазохист во мне с радостью согласится на любую часть моего разрушения.

Она всегда была моей маленькой куколкой, которую нужно было защищать. Это было обещанием, которое я исполнял на расстоянии, пока это расстояние не стало барьером, который моя душа жаждала разрушить. Но Брайони Стрейт — такая же бродяжка, как и я. Ошибка, переосмысленная таким образом, что ее существование стало приемлемым.

Все эти годы я наблюдал издалека, когда мог, заботясь о ней, пока неделю назад не раздался неизбежный звонок. На ней появилось вечное пятно осуждения, и это пятно быстро хотели смыть.

Вот так она превратилась из известной, уважаемой в обществе женщины в бомбу замедленного действия, угрожающую им гибелью. Так что мы похожи.

Я дал ей немного свободы после того, как она меня ударила, хотя на самом деле мне хотелось лишь схватить ее за волосы и объяснить, что ей лучше встать на колени и начать меня слушать.

Но Брайони не из тех, кто сидит и подчиняется. Всю свою жизнь она поступала так только потому, что не знала другого выхода. Выживая в том мире, в котором она жила.

Я дал ей шанс обрести свободу, жизнь, полную необузданных желаний и противостояния силам мира сего. Моя маленькая хлопушка вот-вот зажжет этот мир и найдет утешение в своей мести.

Когда она будет готова.

А она уже так близка к этому.

Но ее реальность, которую я держал в секрете, может сломать ее до фундамента.