Эта больная любовь
Блуд — это грех.В Библии говорится, что мы должны избегать сексуальной распущенности. Любой другой грех, который совершает человек, находится вне тела, но сексуально безнравственный человек грешит против своего собственного.Они учат нас, что эти мысли и действия безнравственны. Но та темная сторона, которая живет внутри каждого из нас, истинная природа человека, заставляет нас искать потребность, которая горит внутри и требует освобождения. Глубоко внутри нас таится внутреннее желание, от которой мы отчаянно пытаемся убежать.Врожденное поведение, которое, казалось бы, не поддается нашему контролю.То, что кричит о грехах, которые, как они говорят, мы осуждаем.Эроу — это горло, через которое я могу кричать.Темные стороны меня, которые я хочу скрыть от этого мира, — это все, что он видит, когда смотрит на меня из-под очередной маски.Он — демон, утапливающий меня в моих собственных скрытых желаниях.Возможно, он никогда не остановится. Этого не произойдет, пока я не признаю свою правду или не умру под тяжестью его безжалостной хватки.Потому что, по его словам, жизнь, которой я живу, — это ад, гораздо худший, чем смерть.
Потянув бретельку платья вниз по плечу, я приостановилась, чувствуя нервозность, когда снова встретила его прямой взгляд. Его брови нахмурены под краской от явной скуки, темные волосы разметались по лбу, и он выглядит совсем не тем опасным мужчиной, каким я его помню."
"Он встает с дивана и проходит мимо меня, направляясь к небольшому бару в глубине комнаты. Я на грани, играю с огнем. Мои бедра дрожат от неизвестности. Схватив бутылку за горлышко, он молча возвращается ко мне, следя глазами за моим телом, когда я слышу темный, горловой смех с пола позади нас, посылающий мурашки по позвоночнику.
Эроу подходит ко мне, откупоривает бутылку с ликером и делает глоток. Я наблюдаю за тем, как у него сжимается горло, и он глотает ядовитую субстанцию, даже не вздрогнув. Другой рукой он хватает меня за горло и поворачивает так, что я прижимаюсь спиной к его груди, удерживая меня на месте. Наклонившись ко мне, как он это делает, даже на каблуках, он откидывает мою голову назад, и я понимаю, чего он от меня хочет.
Мои губы раздвигаются, а язык высовывается изо рта. Он выплевывает жидкость мне в рот, выливая полный рот алкоголя на мой язык.
Нокс наблюдает за происходящим с открытым ртом, в его темных глазах пляшет возбуждение.
Рука Эроу скользит дальше по моему горлу и зажимает подбородок, а его горловой шепот достигает моего уха.
— Давай покажем ему, как мы играем, маленькая куколка. Давай испачкаем его нашей болезнью.
Моя киска сжимается, а мои внутренности уже жаждут быть заполненными в тусклой приватной комнате, когда на заднем плане играет мрачная рок-музыка, настраивая на разрушительный лад.
Он опускает руку и кружит вокруг, пока снова не оказывается передо мной. Простым взглядом и кивком он без слов приказывает мне снова снять платье. Подняв подбородок и глядя только на него, я спускаю бретельки с плеч, стягиваю платье и позволяю ему упасть на пол под нами, оставляя меня в одних черных кружевных стрингах и туфлях на шпильках, которые он дал мне надеть сегодня.
Моя обнаженная грудь поднимается и опускается, когда я пытаюсь регулировать дыхание, а соски напряглись, чувствуя каждый кусочек прохладного воздуха в этой комнате.
Нокс облизывает губы, а Эроу одобрительно кривится.
— Встань на колени на диване, — его безразличный тон пронзает меня насквозь.
Я стою на месте, колеблясь, и наконец делаю шаг к дивану. Я опускаюсь коленями на холодную кожу под собой, держась за ее спинку для поддержки.











