Эта больная любовь

Одной рукой я медленно вращаю запястье, массируя его длину, а другой — упираюсь в нижнюю часть его живота, напряженного и подтянутого, с легкой проседью темных волос, кричащих о мужской сущности.

Его рука появляется из ниоткуда и грубо сжимает мое запястье, прижимая меня к себе, и я задыхаюсь. Мои ресницы трепещут, когда я смотрю на него сверху. Мышцы на его шее напряжены, темные глаза смотрят на меня, прежде чем он ослабляет хватку и делает глубокий вдох, полностью отпуская мое запястье.

Снова наклонившись вперед, я нежно целую его бедро, а затем облизываю это место, не сводя с него неуверенного взгляда.

Нежные прикосновения и поцелуи даются ему с трудом. Он жаждет ощутить, как мои зубы погружаются в его плоть, жаждет, чтобы мои ногти царапали поверхность, чтобы я гладила его сильно и быстро, но я этого не делаю.

— Брай… — предостерегает он, глядя на мою ладонь, мягко обхватывающую его, осыпающую поцелуями крупные вены на нижней части живота, притягивая всю кровь от тела к его налитому члену.

Он настороженно наблюдает за тем, как я медленно поднимаюсь на ноги, оставляя дорожку поцелуев вдоль его вздымающегося живота и груди.

Я провожу языком по его соску, когда с его члена на мой большой палец стекает струйка спермы. Он скрежещет задними зубами, тяжело дыша через ноздри, потому что ему ненавистно ощущение наслаждения тем, с чем он боролся всю свою жизнь.

— Посмотри на меня, — заявляю я.

Он снова поднимает глаза на меня. Под поверхностью стены, которую он держит, скрывается паника. Взгляд дикого, мучительного гнева, вызванного прошлым насилием, которое должно было сломить его. Еще одно лицо на моем месте.

— Это я. Только я. Я и ты, — продолжаю я, нежно проводя ладонью по его бархатистой коже, испещренной гневными венами, и покрывая нежными поцелуями его покрытую шрамами грудь.

 — Ты и я. Только мы. Эроу и его Брайони.

Пульс бьется у него на шее, а я продолжаю осыпать мягкими поцелуями его испещренное чернилами горло и провожу рукой по его стволу до проколотой головки. Мой большой палец проходит по головке, пальцы обхватывают вершину, щелкая по пирсингу, на котором я стала зацикливаться, когда его рот приоткрывается, а руки снова прижимаются к стене позади меня.

— Исцели меня, ибо я исцелен; спаси меня, и я буду спасен, ибо ты — тот, кого я восхваляю.

 — Я повторяю, мои губы в дюйме от его губ.

— Блять! — его голос срывается, когда я пытаюсь переписать его прошлое.

Он стонет, его лоб прижимается к моему, а его неконтролируемое дыхание встречается с моим. Моя рука скользит вверх по его стволу, еще дальше, пока я не нащупываю его тугие и тяжелые яйца. Нежно перекатывая их между пальцами, я продвигаю руку дальше, пока они не упрутся в мою ладонь. Его губы выдыхают воздух, а глаза не отрываются от моих.