Эта больная любовь

— Так что ты собираешься трахнуть ее так, как ты себе представлял, и показать своему отцу, кто ты есть на самом деле: мужчина, у которого нет никаких привязанностей, кроме вечной любви к одному лишь своему Богу. Ты будешь использовать ее, брать у нее и выбрасывать, как и планировал. Так же, как он поступил со своей любовницей. Как и все они, когда приходит время проявить себя.

Желчь поднимается у меня в горле от его слов.

Сэйнт качает головой, его ноздри раздуваются. Встав с кровати, он делает шаг к Эроу, и я задыхаюсь от ужаса.

— Ты думаешь, что сможешь напугать меня этими угрозами? Что ты собираешься сделать? Застрелить меня? Убить меня? Закопаешь меня в грязь? Думаешь, я не готов умереть за свою религию?!

Он стоит перед Эроу, не понимая, что за безумие творится перед ним.

Эроу лениво вскидывает голову в мою сторону, на его лице появляется жуткая ухмылка, словно он хранит какой-то секрет. Как будто он подсказывает мне кусочки головоломки, которую складывает.

— Может, ты и готов рискнуть своей невежественной, привилегированной, не имеющей никакого значения жизнью ради чужих правил, но готов ли ты позволить ей умереть из-за этого?

Сэйнт не отвечает, и знающие глаза Эроу сужаются.

— Окончательная жертва. Окончательное испытание. Он готовил тебя к этому. Кирпич. Надписи на стене…

У меня сводит желудок, сердце бешено колотится от страха, который может породить только мертвая тишина этой комнаты. Оба мужчины смотрят друг на друга. Невысказанные слова мелькают между их взглядами, и я чувствую полное оцепенение в их присутствии. Может ли Сэйнт действительно знать, кто его отец?

— Ты в курсе того, что она делала за закрытыми дверями? — Эроу наклоняет голову.

У меня в голове крутятся мысли об окончательном предательстве и обмане, а меня тошнит.

— Поверь мне, шантаж был лишь верхушкой айсберга.

Сэйнт смотрит на него с предательством и неуверенностью, опасно пляшущими в его глазах. Ухмылка Эроу становится еще глубже от осознания этого.

— Она не святая, — злорадствует он. — Уверяю тебя. Ее коварный ум удивил даже меня, самого дьявола.

— Ты лжешь, — возражает Сэйнт. — Она не имеет к этому никакого отношения!

— Нет? Почему бы единственной женщине Magnus Princeps не захотеть уничтожить своего конкурента? Твой отец знает об этом. Ты это знаешь. Все это видят. Она всегда хотела быть выше вас и получала от этого удовольствие. Над вашей религией. Над твоими убеждениями.

Сэйнт внимательно слушает, глядя в глаза Эроу, которые горят отвращением.

— Может быть, если бы ты знал правду, ты бы по-другому относился к своей милой, невинной маленькой церковной девочке. Может быть, твой отец проверяет твою одержимость единственным пятном, призванным погубить тебя.