Эта больная любовь

Свободной рукой он обхватывает мое колено, поднимая мою развязанную ногу вверх и на свое плечо, и вводит член еще глубже, пока его тяжелые яйца не упираются в мою задницу. Мои веки тяжелеют, а глаза грозят закатиться обратно в голову, когда искры в основании моего позвоночника загораются от долгих, уверенных ударов глубоко внутри меня.

Эроу чувствует мое удовольствие. Он знает мои взгляды. Чувствует все, что чувствую я, потому что мы из одной материи. Его ревность отходит на второй план, пока он инструктирует Сэйнта, владея взаимодействием, контролируя сценарий.

— Вот так. Выеби из нее шлюху, — повторяет он.

Его глаза сужаются до опасных щелей, когда он срывает маску с лица и бросает ее на пол. Его черные волосы небрежно падают на лоб, полностью лишая его анонимности.

Меня охватывает беспокойство из-за того, что ему нужно это видеть, хотя мой грязный огонь продолжает гореть в глубине души. Сэйнт отступает назад, а затем ритмично покачивает бедрами навстречу моим, глубоко проталкивая свой длинный, скользкий член. Его низ живота, испещренный яростными венами, наполняющими кровью его твердый член, трется о мой влажный клитор, заставляя маленькие болтики удовольствия проноситься по мне каждый раз, когда мы соединяемся.

— Это… ах, черт, это так хорошо, — стонет Сэйнт, его голос срывается, когда он пытается говорить.

Он уверенно находит свой ритм, его ворчание заполняет комнату, когда он теряется в наших мокрых телах, шлепающихся друг о друга, в то время как Эроу остается на месте, решимость заливает его безумное выражение лица.

— Не кончай, мать твою, — говорит он мне, а мои глаза по-прежнему устремлены на него.

В голове у меня все кружится, стук в голове заглушает все окружающие звуки. Сэйнт может быть глубоко внутри меня, но ему никогда не достичь глубин Эроу. Эроу пробрался в мою душу. Он стал частью моего существа, моего сердца, моей жизни… моей любви.

— О, черт, — снова стонет Сэйнт, возвращая мое внимание к себе.

Я смотрю вниз, на то место, где мы соединяемся, пока его член перемешивает сперму брата в моей набухшей киске, а мое возбуждение покрывает весь его пах."

"Блять. Вот так. Прямо туда. То место, куда он попадает.

— Я уже близко, — торопит он, врезаясь в меня.

Меня охватывает новый ужас, и я перевожу взгляд на пустой угол. Темный и пустой. Мой человек в маске полностью исчез.

Безумие, а также целая жизнь жертвоприношений по религиозным мотивам управляют Сэйнтом. Я никогда не видела его с другой стороны. Цель, которую он считает нужным исполнить. Цель, которая, возможно, все это время была частью его плана.

Он не может кончить. Я не могу позволить ему кончить.

Мои таблетки. Мои противозачаточные. Я не принимала их.