Эта больная любовь

 — Давайте все просто сделаем хороший глубокий вдох, пока кто-нибудь важный не пострадал, а?

Его глаза сосредоточены на Брайони, пока он прижимает ствол к моему виску, давая понять, что его намеки известны. Я — его рычаг.

Она стоит, затаив дыхание, в ее поразительных голубых глазах плещется безумная ярость.

— Ты, крысиный ублюдок, ты, — говорит Кэллум Ноксу, их пистолеты по-прежнему направлены друг на друга. — И ты! Тупая бродячая сука!

Я кривлюсь, услышав эти слова в адрес моей Брайони, когда она бросает парик к своим ногам, встряхивая длинными черными локонами. Сэйнт смотрит на меня с ничего не выражающим лицом, ошеломленный осознанием происходящего."

"Чувствуя, как во мне нарастает тьма, грозящая выпустить на волю ту самую ярость, которую я так старательно пытался скрыть, я сосредоточился на ней, чтобы успокоить себя.

— Как ты посмел проникнуть сюда и обмануть моего сына! Ты заплатишь. Ты будешь жалеть об этом до конца своей жалкой, бесполезной, гребаной жизни!

Мы все застыли на месте. Нервы на пределе, энергия в комнате сменяется ужасом на лицах окружающих.

Нокс смеется.

— Ну, я всегда был предан изгоям. Череп просто продал мне эту идею. — Он пожимает плечами. — Это было креативно и звучало весело. Здесь все обычно однообразно.

Я сдерживаю ухмылку. Этот человек еще более безумен, чем я.

— Так это была твоя идея? — Кэллум направляет вопрос на меня. — Твой план с самого начала. Собрать нас всех здесь вместе, да? Отомстить своему маленькому разбитому мальчику за то, что у тебя была шлюха в качестве матери.

Пальцы Брайони сворачиваются в тугие кулаки, губы подергиваются, когда в ее душе разгораются угли, и месть становится единственным горящим пламенем.

— Ты, мать твою, играл со мной и моими деньгами, — рычит Аластор, глядя на меня сверху вниз.

Он разворачивается и бьет меня тупым концом пистолета. Моя голова мотается в сторону, изо рта хлещет кровь, и Брайони бросается на него.

— Не надо, — говорю я и падаю на пол, выплевывая еще больше крови.

Она тут же подчиняется моему приказу и замирает на месте. Мне нужно, чтобы пистолет Аластора был направлен на меня, а не на нее.

— Я вытащил тебя! Ты в долгу передо мной. Ты — мое оружие! — продолжает Аластор.

Из моего горла вырывается сухой смешок. Он нарастает и нарастает, пока я не начинаю истерически хохотать. Голова откидывается назад, и кровь, стекающая в рот, выливается на заднюю стенку горла.

— Так и есть. — Я продолжаю смеяться. — Я играл с тобой. Я играл с Кэлом, я играл с Сэйнтом, я играл с епископом Колдуэллом… черт, я даже играл с милой Брайони. — Ее глаза находят мои. — Но я не твое оружие. — Я киваю в сторону епископа Колдуэлла. — Я не его церковная шлюха. — Я киваю в сторону Сэйнта. — Я не тень золотого мальчика.