Эта больная любовь

— Я всегда пытался защитить тебя, — продолжает Сэйнт.

Она поднимает руку, чтобы остановить его. Тишина, сковывающая эту комнату, наполнена энергией, и все ждут, когда она заговорит.

— Сколько учеников было на нашем уроке катехизации?

Кэллум и Аластор обмениваются взглядами, после чего оба снова обращают внимание на Сэйнта.

— Ч-что? Почему ты спрашиваешь об этом прямо…

— Сколько учеников? — снова спрашивает она, закрыв глаза.

— Двадцать три, — быстро отвечает он, тяжело дыша.

Она открывает глаза и смотрит на него, на ее забрызганном кровью лице появляется зловещая ухмылка.

— Точно.

Его лицо искажается, и он нервно смотрит на своего отца, а затем снова на нее.

— Вот видишь, ты облажался, Сэйнт, — говорит она самым милым тоном. Ее невинность сияет в милой улыбке, когда она непринужденно откидывается на спинку стола, стоящего перед комнатой. — Я не так глупа, как вы все думаете. Видите ли, я использовала это в своих интересах, конечно, наивность, но я вас раскусила.

Она снова переключает внимание на него.

— Ты позвонил мне рано утром, и мы вместе отправились в школу, приехав одновременно. Ты помнишь? — она наклоняет голову в сторону. — Ты точно знал, сколько у нас учеников. Ты знал, что катехизисов не хватит. Ты знал, что мне нужно достать еще. Ты также знал, что Джейкоб Эрдман был в том шкафу и ждал меня. — Она слегка хихикает. — Удобно, ты не находишь?

— Неправда, — возражает Сэйнт и тут же вздрагивает от боли, когда его руки проникают под сковывающие его предметы. — Все, что он сделал, он сделал сам!

— На самом деле, чем больше я об этом думала, тем больше вспоминала. — Она наклоняется ближе к Сэйнту, в то время как ее глаза не отрываются от моих. — Некоторые из последних слов Джейкоба были о том, что он не может поверить, что такая расчетливая девушка, как я, все сделала неправильно, и что он, то есть ты, сказал, что я не должна портить твое лицо, но я сделаю это, если ты дашь мне повод.

Сэйнт покачивается на ногах, из его глаз исходит взгляд чистой, холодной ненависти. Она поймала его.

— Эроу убил его! Убил его!"

"— Прежде чем он смог убить меня, — возразила она. — Ты просто не смог этого сделать. Ни со своим дружком Джейкобом, ни в одиночку, пытаясь уличить меня в моей спальне. Бедный Сэйнт не смог доказать папочке, что он не просто фигура в его шахматной партии. Она — щелкнула языком. — Настоящая трагедия.

Брайони отталкивается от стола, медленно пробираясь в своем сексуальном наряде к тому месту, где сижу я. Аластор снова прижимает свой пистолет к моему виску при виде ее приближения.

— Еще один шаг, и ему конец, — предупреждает он, и в его дрожащем тоне слышится страдание.

Ее глаза загораются весельем, и она наклоняет голову.

Он боится ее. А она этим питается.